Джон Соул - Проклятие памяти

Эллен обвела взглядом группку людей, столпившихся в приемной реанимационного отделения. Большинство лиц были ей знакомы, хотя некоторых имен она не помнила, другие же, однако, сразу всплывали в мозгу.

Лайза Кокрэн.

Она сидела на кушетке, прижавшись к отцу; с ней о чем-то разговаривал полицейский. Увидев Эллен, Лайза немедленно вскочила и кинулась к ней на шею.

– Простите, простите, – прорыдала она. – О, миссис Лонсдейл, простите меня, пожалуйста. Ведь я совсем не хотела...

– Что произошло? – бесцветным голосом спросила Эллен.

– Я... я сама не поняла толком, – всхлипывала Лайза. – Мы... мы поссорились... но вовсе не сильно... и я решила пойти домой одна. Алекс, должно быть, решил догнать меня – и вел слишком быстро... – торопясь, Лайза сообщала немногие известные ей подробности, но Эллен слушала ее вполуха. И обе не замечали, что люди, находящиеся в комнате, в полном молчании смотрят на них.

– Так что... это из-за меня, – закончила Лайза. – Это я виновата во всем...

Эллен легонько погладила Лайзу по щеке, затем поцеловала девушку.

– Нет, – тихо сказала она. – Ни в чем ты не виновата. Тебя ведь не было в машине; ты не должна себя ни в чем винить.

Обернувшись, она принялась искать взглядом Барбару Фэннон, и увидела ее.

– Где он сейчас? – спросила ее Эллен. – Где Алекс?

– В операционной. Фрэнк и Бенни там же. А Марш у себя в кабинете, я тебя провожу.

Когда Эллен вошла в кабинет мужа, Марш сидел за столом, глядя перед собой невидящим взглядом, на столе – пустой стакан. Увидев ее, встал, вышел из-за стола и порывисто обнял.

– Ты была права, – этого свистящего шепота она никогда у него раньше не слышала. – Боже мой, как ты была права, Эллен...

– Он мертв? – спросила Эллен в ответ.

Марш отшатнулся, словно его ударили.

– Кто... кто сказал тебе это?

Эллен сильно побледнела.

– Никто. Я просто... просто у меня снова было предчувствие.

– Ну, на этот раз ты ошиблась, – вздохнул Марш. – Он жив, хвала Господу.

Эллен помолчала.

– Но если он жив... Марш, почему я не чувствую, этого?

– Не знаю. Но он жив, Эллен. В тяжелом состоянии, но живой.

Казалось, время остановилось, когда, подняв голову, Эллен пристально смотрела мужу в глаза. В конце концов губы ее тихо произнесли сказанное до того Маршем:

– Он жив. Он жив, знаю. Он не умрет.

И по опавшим щекам женщины, решившей быть сильной ради сына и мужа, потекли слезы.

Между тем в операционной Фрэнк Мэллори осторожно и тщательно удалил последний различимый фрагмент раздробленной черепной кости с поверхности полушарий мозга и взглянул на монитор.

По всем правилам парень уже давно должен быть в раю.

Но мониторы бесстрастно выдавали иную информацию – в пациенте теплилась жизнь.

Был пульс – нитяной, слабый, но постоянный.

Дыхание – хотя и с помощью респиратора.

Сломанная левая рука Алекса была заключена во временный фиксатор, на самые тяжелые из ран лица наложены швы, чтобы остановить кровотечение.

Но все это было самым простым.

Мозг – вот что было главной проблемой.

Судя по тому, что предстало сейчас перед взором Мэллори, при падении машины на дно оврага Алекс ударился головой; в итоге теменной отдел черепа превратился в кашу, лобный – был серьезно поврежден. Осколки костей застряли в коре мозга – их и удалял Мэллори с такой тщательностью. Затем, призвав на помощь весь свой немалый опыт, он принялся подгонять осколки один к другому, чтобы восстановить кость. Затем нужно было наложить временный бандаж – для того лишь, чтобы поддерживать в пациенте остатки жизни до момента, когда энцефалограмма выдаст прямую линию и медицина признает Алекса мертвым.

– Что вы думаете, мистер Мэллори? – спросил Бенни Коэн.

– Сейчас я стараюсь вообще не думать, – огрызнулся Мэллори, – а просто соединяю друг с другом эти вот кусочки того, что еще недавно было человеческим черепом. И должен тебе сказать, Бен, – это все, что я в данном случае могу сделать.

– То есть он не выкрутится?

– Этого я тоже не говорил, – нахмурился Фрэнк. – Дотянул ведь до этого времени.

Бенни кивнул.

– Но, мягко говоря, с нашей помощью. Сними с него сейчас респиратор – и пропало...

– Множество людей дышит через респиратор. Для этого, собственно, их и придумали.

Фрэнк Мэллори свирепо посмотрел на молодого врача, вскоре взгляд его, однако, смягчился. Бенни ни в чем не виноват – он же не знал, как Фрэнк, Алекса Лонсдейла с самого рождения. А больных Бенни не терял еще ни разу. Вот когда это случится с ним в первый раз, тогда он поймет, каково это – наблюдать чью-то смерть и сознавать при этом, что сделать ты ничего, совсем ничего уже не можешь. Хотя Алекс до сих пор с ними – а потому есть слабенькая надежда, что выкарабкается.

– Ладно... зашиваем, потом рентген и сканирование, – кивнул Мэллори интерну.

Десять минут спустя Мэллори уже шагал к кабинету Марша Лонсдейла, на ходу вытирая руки белым мохнатым полотенцем. При виде его возникшей на пороге долговязой фигуры Марш и Эллен с трудом поднялись на ноги – было видно, что сил у них совсем не осталось.

– Он жив, и сейчас его готовят к рентгену, – Мэллори жестом предложил им снова сесть. – Но дела его плохи, Марш. Плохи по-настоящему.

– Давай говори, – голос Марша был лишен какой бы то ни было интонации.

Мэллори нервно пожал плечами.

– Все я тебе не смогу рассказать – потому что многого еще сам не знаю. Повреждение коры мозга – и боюсь, что весьма обширное.

Губы Эллен побелели, но она так ничего и не произнесла.

– Мы уже запустили все тесты, которые только можно, но получить данные будет трудновато – он до сих пор на респираторе и кардиостимуляторе. – Затем, по желанию Лонсдейлов, Мэллори подробно описал характер травм Алекса – ровно, неторопливо, тоном, усвоенным у одного из профессоров, будучи студентом медицинского колледжа. Когда же он закончил, заговорила Эллен:

– Мы... можем сделать для него что-нибудь?

Мэллори отрицательно покачал головой.

– На данный момент – ничего, миссис Лонсдейл. Нужно попытаться как-то... стабилизировать его и выяснить, насколько серьезны полученные травмы. А это мы узнаем скоро – уже утром. Часам к шести.

– Угу, – словно про себя пробормотала Эллен. И затем: – А могу я... увидеть его?

Мэллори кинул быстрый взгляд на Марша, тот кивнул.

– Разумеется, можете. И даже подежурить около него ночью. Никогда ведь не знаешь, в чем нуждается человек, когда он вот в этаком состоянии... но мне кажется, если он каким-то образом поймет, что вы рядом, это может помочь ему.

Взглянув на висевшие на стене часы, Барбара Фэннон долго не могла понять, что за время они показывают, а потом сообразила – пять часов утра. А ей казалось, что с тех пор, как "скорая" привезла в Центр Алекса, прошло не более часа...