Питер Страуб - Мистер Икс

Кордуэйнер схватил нас за плечо, крутанул и придавил к своей груди. И ткнул ножом нам в шею.

– Так вот что ты задумал? – спросил меня Роберт. – Пардон, в мои планы не входило быть прирезанным.

Я велел ему угомониться.

– Да, можно сказать и так. Я рассердился из-за книг. – Еще на восьмушку дюйма лезвие вошло в нашу шею. – Утоли-ка мое любопытство. Откуда ты узнал имя Эдвард Райнхарт, а? От матери? От старого придурка Тоби Крафта?

– Столько людей мне говорили об Эдварде Райнхарте! – ответил я. – Где мы?

– Ты что, забыл Анскомбов? – захихикал он. – Не припоминаешь: Боулдер, Колорадо, а? Мы проделали путешествие во времени, в Расплавленной Материи, хотя твоим умишком этого не понять, так что мне страшно любопытно, как тебе удалось тогда от меня улизнуть. Расскажи, пожалуйста, – я весь внимание.

– Почему ты НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЕШЪ? – взвыл Роберт. – Мы что, так и будем мило беседовать с мужиком, тычущим нам в шею ножом?

– Заткнись и не мешай мне, – ответил я Роберту. – А побеседовать с ним нам просто необходимо.

А Кордуэйнеру я сказал:

– Я могу назвать ваше настоящее имя. Вы найдете это невероятно интересным, обещаю. Это и для меня было сюрпризом.

– Ладно, хватит трепаться. Сейчас посмотрим, может, еще один поджигатель присоединится к нашей забаве.

Сильнейший порыв ветра ворвался в комнату, облепив розовую куртку вокруг тела. Мебель поехала по полу гостиной. Грохот поднялся такой, будто каждую тарелку и каждый стакан на кухне сдуло с полок и вдребезги расколотило о стены. Окно за моей стеной брызнуло стеклом. Я передал Роберту часть своего замысла и услышал его смешок.

– Неужели ты думаешь, что тебе удалось меня одурачить?

Все в доме закружилось, подхваченное набирающим силу ветром. Окно гостиной выгнулось и взорвалось. Я почувствовал, что Роберт испытывает что-то вроде экстаза.

– Вы кого-то ищете? – спросил я.

– Вы уничтожили мои книги! Это страшное ОСКОРБЛЕНИЕ! Где он?!

– Хочу показать вам кое-что, мистер Сойер, – сказал я. – Нас могут увидеть люди. Если у вас осталась капля здравого смысла, вы уберете нож от моей шеи.

Он еще сильнее прижал нас к груди.

– Уговорил, – сказал он и, вытащив нож из нашей шеи, ткнул его в поясницу.

– А сейчас какого черта ты делаешь? – спросил Роберт.

Я велел ему уповать на лучшее, и мы втроем провалились сквозь пол в ставшую вдруг податливой и вязкой материю времени.

117

Я летел к какой-то цели, в достижение которой я не очень-то верил. Даже если мне удастся найти эту цель, я не мог представить, что мы там увидим.

Мир перестал кружиться. Мы стояли на хорошо знакомом пешеходном тротуаре у двухполосной щебеночной дороги. В обоих направлениях мимо катили повозки на конной тяге и старинные автомобили. Роберт орал, что не понимает, что происходит, а Кордуэйнер просто стоял, воткнув кончик лезвия ножа нам в спину. И в то же мгновение доказательство того, что мы попали в нужное место, явилось нам.

За лобовым стеклом пыхтевшего по Вэгон-роуд в нашу сторону автомобиля хмурилось безумное бородатое лицо Говарда Данстэна. С томным видом сидела рядом с ним его супруга. Когда автомобиль приблизился, мы разглядели сидевших за их спинами двух хорошеньких девушек – несомненно, Куинни и Нетти. С откидного заднего сиденья тянули шеи едва входящие в подростковый возраст Мэй и Джой.

– Это ничего не значит, – сказал Кордуэйнер. – Ни-че-го. Иллюзия. Так кто был второй, говори, мерзавец!

В дальнем конце Вэгон-роуд, в кильватере запряженной лошадьми повозки, доверху груженной джутовыми мешками, показался автомобиль – с виду более дорогой, чем у Говарда Данстэна. Карпентер Хэтч, на чьей физиономии уже застыла недовольная гримаса, процедил сквозь зубы замечание, заставившее и без того уже потерявшую присутствие духа Элли втянуть голову в плечи. На заднем сиденье смотрела в окно пара угрюмых дубликатов меня и Роберта в возрасте пяти лет. Двигаясь в том же направлении позади хэтчевского и неумолимо приближаясь к данстэновскому, показался третий автомобиль – крупнее говардовского, но менее внушительный, чем ладья Хэтча. Девочки с заднего сиденья показали на Данстэнов, почти поравнявшихся с ладьей. Мэй Данстэн задержала взгляд на хмуром мальчишеском лице в проезжавшем автомобиле. Говард смотрел только вперед. Элли Хэтч, которую мы видели в последнюю секунду, подвинулась на сиденье и стала глядеть в пустое поле. В следующее мгновение обе машины разминулись, и на Вэгон-роуд началось светопреставление.

Буквально каждое ветровое стекло и фара в радиусе пятидесяти ярдов взорвались мелкими стеклянными брызгами. Колеса слетали с осей и разбегались по щебенке. Охваченные паникой лошади пятились, срывались в галоп, и влекомые ими повозки врезались во все, что было у них на пути. На дорогу из джутовых мешков сыпался картофель. Я увидел, как лошадь упала и исчезла под обломками, ее длинные худые ноги молотили по воздуху. Зажим руки Кордуэйнера ослаб, и нож больше не колол спину.

Сквозь грохот столкновений неслись крики людей и визг лошадей. Когда ладья, объезжая препятствие, свернула с дороги, до меня с расстояния двух футов донеслись рыдания Элли Хэтч: то был не голос женщины, которая сейчас быстро удалялась от нас, а голос матери, запечатлевшийся в памяти сидевшего за ее спиной ребенка. Я и Роберт подчинили себе рассудок и память Кордуэйнера.

В развалинах дома на Провиденс-роуд упала на пол синешейка[66]; одиннадцатилетняя обнаженная девочка прижала руку к кровоточащей ране на груди и завертелась на грязном цементном полу; молодой Макс Эдисон кивнул из-за руля лимузина; «Ужас в Данвиче» выскользнул из протянутой руки мальчика в курсантской форме; мужчина в униформе произнес: «Болезнь»; на пороге дома на Честер-стрит нож вошел в живот шлюхи; мультяшные монстры низвергались с мультяшного неба; чернильная авторучка скользила по разлинованной странице; что-то утраченное, безвозвратно потерянное пронеслось по улочкам Хэтчтауна, и этим «чем-то» был Кордуэйнер Хэтч.

– Убей его, убей его! Чего ты ждешь?! – заорал Роберт.

Я отведал кордуэйнеровского эгоизма и иллюзии его священной миссии и подумал: «Я знаю, чем все закончится».

Жуткий визг напуганных лошадей и грохот столкновений несся с Вэгон-роуд. Я вынул нож из руки Кордуэйнера.

– Отпусти меня!

– Хорошо, я вас отпускаю, – сказал я и отпустил его. Роберт завизжал, протестуя.

Пошатнувшись, Кордуэйнер отступил назад и рассмеялся:

– Слабак, куда тебе удержать меня! – Он взглянул на пустую, без ножа, руку. – Думаешь, он мне нужен – нож-то? Да ты ничто без своего брата.