Крис Картер - Калушари. Файл №221

— Молдер, Молдер…

Снизу, из гостиной, раздался гневный голос миссис Хоуи:

— Я сказала вам! Немедленно убирайтесь! Мало вам всех моих несчастий? Вон! Вон!!

— Это те, — бросил Молдер и бросился из комнаты.

Все-таки что-то снизу слышно, подумала Скалли, неторопливо идя за ним следом. Значит, и сверху могло быть слышно, когда миссис Хоуи и мисс Коссеф стояли у порога.

Правда, сейчас все двери распахнуты настежь. Пожалуй, при закрытых…

У порога она обернулась. Снова оглядела комнату. Тусклым серым слоем, гася в себе свет зажженных ламп, лежал на полу вибути.

— Офицер! — позвала Скалли. И, когда полицейский обернулся с готовностью, спросила, вынув одну руку из кармана и указав на пол: — Как вы думаете, что это за порошок?

— Ну, агент Скалли, — полицейский сдвинул фуражку чуть набок и почесал в затылке, — вы слишком многого от меня хотите. Мало ли что могли тут спалить эти психи. Дом цел — и то слава Богу.

Молдер скатился по лестнице в гостиную в тот момент, когда один из стариков, тряся белой бородой, что-то угрюмо втолковывал миссис Хоуи по-румынски. Она нетерпеливо мотала головой и наконец прервала старика:

— Меня не интересуют ваши бредни! — резко сказала она по-английски. — Меня не интересуют ваши суеверия! Я и мой сын живем в цивилизованной стране и требуем, чтобы вы оставили нас в покое. Убирайтесь, я говорю! Иначе вас выдворят силой! Здесь полно полиции, и я имею все права потребовать, чтобы вас удалили из моего дома!

Старик грустно посмотрел на нее и сделал едва заметный знак остальным. Один за другим они вышли из гостиной в прихожую, потом — на улицу.

— Кто это такие? — спросил Молдер, глядя в их черные, не по-стариковски прямые спины.

Миссис Хоуи скривилась и помолчал. Потом брезгливо ответила:

— Калушари.

— Что это значит? — терпеливо спросил Молдер, с трудом борясь с желанием взять красотку за воротник и поспрошать ее как следует, без цирлих-манирлих.

— У нас на… на родине, — с трудом выдавила она, — они отвечают за соблюдение обрядов.

— Вот как. Что-то вроде жрецов?

— Что-то вроде.

— И что же он вам сказал?

— Он сказал, что ничего еще не кончено, и зло по-прежнему здесь.

— Прошу прощения, — торопливо пробормотал Молдер и кинулся вслед за стариками.

Его счастье, что они шагали по дорожке между шпалерами аккуратно подстриженных кустов так неторопливо.

— Сэр!

Ни один даже не обернулся. Шагали как шагали. Гуськом. Наверное, строго по ранжиру своих непонятных нормальным людям жреческих рангов. Совершенно библейские старики. Жаль, что они не раввины, с раввинами Молдер нашел бы общий язык.

— Сэр, можно вас на пару слов? Нулевая реакция.

— Сэр, я работаю в ФБР и хотел бы задать вам несколько вопросов!

С тем уже успехом можно была пытаться вручить повестку в полицию статуе Свободы.

Они уже подошли к своей машине, передний взялся за ручку двери. Но Молдер успел схватить его за локоть.

— Вы пытались защитить семью, не так ли? — чуть задыхаясь от пробежки, спросил Молдер. — Вы сказали, зло еще здесь, — старик молчал и смотрел, не мигая. Казалось, он не понимает ни слова. — Сэр, в конце концов, если вы будете так себя вести, я могу арестовать вас, — сам ощущая непристойность своих слов, сдался Молдер.

Бескровные губы старика дрогнули.

— Вы думаете, Зло — сказал он с сильным акцентом, — это что-то вроде тараканов или вшей, которые заводятся лишь там, где голодно и грязно? Нет. Роскошь ему не помеха. Наивность ему не помеха. Благополучие ему не помеха. Деловитость ему не помеха. В разные времена люди давали ему разные имена: Люцифер, Каин, Гитлер… Неважно. Думаете, — его твердый сухой палец больно уперся Молдеру в грудь, — вы застрахованы? Никто не застрахован. Злу все равно, убить одного или десять миллионов. А если вы постараетесь нам помешать, кровь будущих жертв падет и на вас.

Он отвернулся и величественно сел в машину; остальные двое уже были внутри. Не оглядываясь на Молдера, они смотрели прямо перед собой, слегка все же напоминая роботов и всем своим видом свидетельствуя, что жесткая субординация, особенно если она принята всей душой, накладывает на людей неизгладимый и не совсем приятный отпечаток.

Машина тронулась, обдав Молдера коротким порывом удушливого ветра из выхлопной трубы.

Скалли медленно подошла к миссис Хоуи. Та наверняка слышала ее шаги, но не обернулась. Приблизившись, Скалли поняла, куда та смотрит — на каминной полке были расставлены прилично выполненные крупные фото. Семейные. Вот мистер Хоуи с детьми, Тедди на руках, Чарли рядом. А вот миссис Хоуи с Чарли на моторной лодке, оба смеются, у обоих удочки в руках. А вот старая леди, здесь ей лет на пятнадцать меньше, за нею — какой-то прекрасный, но мрачный собор…

— Миссис Хоуи? — нерешительно позвала Скалли.

— Да, — безжизненно отозвалась та.

— Я понимаю, как вам тяжело, но нам нужно получить ответы на кое-какие вопросы… и чем скорее — тем лучше.

В такие моменты Скалли сама казалась себе до отвратительности циничной и бездушной. Я не такая, хотелось ей сказать — и зареветь на плече у женщины, и чтобы та заревела у нее на плече. Глядишь, и полегчало б. Но это было совершенно немыслимо. Где-нибудь у славян или скифов такое прошло бы, возможно… да и то. Да и то.

Времена изменились. Некогда рыдать, некогда. Вопрос — ответ.

— Как я понимаю, у вас были довольно сложные отношения с матерью?

Миссис Хоуи обернулась наконец. Ее громадные черные глаза были полны слез.

— Я ведь ее винила! — с болью и отчаянием выкрикнула она. — Ее, маму! С ее предрассудками, с ее суевериями, с ее акцентом… с ее нарядами, Господи, даже нарядами! Она, как ядро на ноге у меня болталась, она меня держала, как мертвец из могилы, не давала стать настоящей! Здешней! Господи, что я говорю… Мертвец… — ее затрясло.

— Может быть, воды? — механически спросила Скалли.

Миссис Хоуи отрицательно покачала головой.

— Я думала, она нас прокляла, — проговорила она. — Думала, она так меня наказывает.

Вопрос — ответ. Работаем.

— За что?

— За то, что я порвала с традициями. Мы ведь из глуши… Что вам скажет слово Тыргу-Муреш? Абракадабра какая-то, язык сломать можно, люди так не говорят… Угадала? А это самый крупный город в округе, до шестнадцати лет я и не представляла, что бывает больше… Меня воспитали в вере, в настоящей вере. Как и ее. В мир невидимого, в мир духов… во всю эту проклятую чушь!!! — она даже ногой притопнула от искренней ярости. — Мне было восемнадцать. Я училась в Букурешти, встретила Стива случайно, он меня из машины увидел и остановился, представляете? Нет, это не важно, это все не важно… Вы даже вообразить себе не можете этот переход!