Август Дерлет - Маска Ктулху

Я невольно отпрянул — и не вскрикнул только потому, что от ужаса при виде жуткой твари, поднявшейся на поверхность озера, у меня пропал голос. Такое омерзительное существо может привидеться лишь в самых кошмарных видениях заядлых любителей гашиша — это была жуткая пародия на человека, существо, чем-то действительно напоминающее человека, но со щупальцами и жабрами и ужасным ртом, из которого вырывались кошмарные скрежещущие звуки, словно кто-то терзал флейту или гобой. Когда я наконец собрался с силами, чтобы выглянуть вновь, чудовище уже исчезло. Я подумал, что оно всплывало на поверхность в ожидании кого-то — и не ошибся. Вскоре под сводами пещеры послышались шаги и кто-то подошел к берегу озера, заслонив собою свет.

Это был Андрада; в зеленоватом свете воды его лягушачьи черты были еще более заметными. Не колеблясь ни секунды, я выстрелил.

То, что произошло после этого, невозможно описать. Получив смертельную рану, Андрада, казалось, сжался в комок. Он словно провалился внутрь своей сутаны, которая накрыла его сверху. И тут из складок материи выползла жуткая, отвратительная тварь, какой-то скользкий сгусток плоти, который, извиваясь, начал подпрыгивать и так, скачками, добрался до воды и скрылся в озере, а на берегу осталась лишь пара сандалий, сутана и некое украшение — изображение уродливого существа, отдаленно похожего на лягушку; лишь буйная фантазия художника — любителя ужасов могла породить столь мерзкую тварь!

Вода в озере вновь забурлила, но я уже начал закладывать динамит. Я работал, не оглядываясь; протянув до входа в пещеру длинный шнур, я поджег его конец и бросился бежать. Я слышал грохот взрыва; мои проводники сейчас очень встревожены. Я сказал, чтобы они возвращались домой без меня, поскольку знаю, что живым мне отсюда не выбраться. У меня один выход — сделать так, как велел мне доктор Шрусбери. Больше мы не увидимся; мне остается надеяться, что мое письмо вы получите вовремя. Я знаю, что сделанного мною недостаточно и что очень многое еще предстоит сделать там, где затаились мрачные силы зла, готовые ждать вечно своего возвращения на Землю. Прощайте.

5

Лима, Перу. 7 декабря (агентство Ассошиэйтед Пресс):

«…Несмотря на интенсивные поиски в районе Кордильера-де-Вильканота и крепости Салапунко, тело Клейборна Бойда так и не было найдено. Бойд исчез в середине ноября, участвуя в экспедиции по изучению обычаев и религии индейцев, как сказал нам профессор Вибберто Андрос, которого Бойд навещал незадолго до своего отъезда. Обследование последнего лагеря экспедиции показало, что Бойд покинул его один, не взяв с собой никаких вещей. На месте стоянки был обнаружен пустой флакон, содержавший, по первому предположению, какой-то яд; однако, как показали лабораторные анализы, во флаконе находилась некая сыворотка, вызывающая не смерть, а глубокий и продолжительный сон. Члены поисковой партии затрудняются определить происхождение странных полос, оставленных на одной из палаток чем-то вроде огромных крыльев, напоминающих крылья летучей мыши…»

Хранитель ключа[74]

Письменные свидетельства Нейланда Колума[75]

(Перевод С. Теремязевой)

1

Высшее милосердие, явленное нашему миру, заключается в неспособности человеческого разума понять свою собственную природу и сущность. Мы живем на мирном островке счастливого неведения посреди черных вод бесконечности, и самой судьбой нам заказано покидать его и пускаться в дальние плавания.

Времени осталось совсем мало, а мне непременно нужно рассказать об удивительных событиях, свидетелем которых я был. За окном каюты ревет ветер и бушует океан; мы полностью в его власти, поскольку находимся в его владениях — если то, чего я опасаюсь, правда. Профессор говорит, что этого никто не может знать, однако что в конечном итоге есть вымысел, а что правда и где проходит та грань, за которой они пересекаются?

Есть легенды, которые старше самого человечества. В таком случае откуда, спросите вы, они известны, если единственным разумным существом на Земле всегда считался человек? В течение сотен лет человек изменял их, переделывал, подгонял под собственные представления о мире; и все же они сохранились, эти древние мифы, эти странные, загадочные повествования о невероятных катаклизмах, о темных и страшных силах… и существах…

Все началось несколько недель назад в Лондоне, хотя сейчас мне кажется, что прошла целая вечность — так много событий случилось с тех пор. Незадолго до того вышел в свет мой весьма необычный роман под названием «Стражи с той стороны», уже успевший приобрести некоторую известность, которая, как правило, приходит к произведениям не слишком серьезным, но и не столь легкомысленным, чтобы считаться пустячком. Критика отнеслась к роману благосклонно, обозреватели сдержанно его похвалили, а читающая публика, которая, как известно, обожает всяческие тайны и головоломки, приняла, что называется, на «ура». Собравшись съехать со своей довольно скромной квартирки в Сохо, я в поте лица трудился над вторым романом в том же духе, когда однажды, поздно вечером, меня оторвал от работы осторожный стук в дверь.

Я пошел выяснять, кто бы это мог быть. На пороге стоял пожилой господин с суровым — хотя не то чтобы мрачным или недобрым — лицом. У него были длинные седые волосы, римский нос и массивный, гладко выбритый подбородок. Его глаз не было видно из-за глухих черных очков, закрытых даже с боков. Над очками виднелись густые седеющие брови.

— Я профессор Лабан Шрусбери, — представился он. — Мне нужен автор романа «Стражи с той стороны».

Отступив в сторону, я сказал:

— Входите.

— Благодарю, мистер Колум.

Профессор вошел в мою тесную квартирку, сбросил плащ с капюшоном, явив моему взору старомодный сюртук с высоким воротничком и свободно повязанный галстук, сел, положив ладони на набалдашник своей трости, и заговорил:

— Видимо, мне следовало сначала написать вам, мистер Колум, но время не ждет; к тому же я подумал, что автор подобного романа и сам должен быть любителем приключений, поэтому вы меня поймете. Вы не возражаете, если я задам вам несколько вопросов? Простите — я вижу, вы работаете над вторым романом и, насколько я могу судить, дело продвигается с трудом. Понимаете, я мог бы вам помочь, только не прямо сейчас, а через некоторое время. Но прежде вы не могли бы ответить на пару вопросов, касающихся вашего романа?