Подвал. Когда звонит Майкл - Ричард Карл Лаймон

и повернулась к Крэгу лицом. И чуть было не подпрыгнула от испуга.

— Мне помнится, я давал тебе ключ от своего кабинета. А теперь прошу немедленно вернуть его, — как можно спокойней произнес психолог.

Взгляд его словно буравил Эми насквозь. Крэг слегка пригнулся, как хищник, готовящийся к смертельному прыжку. Никогда, даже в кошмарных снах, Эми не видела его таким. Она тщетно силилась найти хоть какую-нибудь зацепку, чтобы дать ему отпор, однако на ум так ничего и не пришло. Эми лишь молча покачала головой и крепче сжала в кулаке ключ.

Улыбка на губах Крэга исчезла. Он медленно приближался к столу. Уставившись на Эми, он как будто пытался сжечь ее взглядом Правая рука Эми лежала на столе. Девушка так сильно стиснула кулак, что костяшки пальцев по* белели от напряжения.

— Проклятая шлюха, — презрительно бросил Крэг, будто речь шла вовсе не об Эми — о той, которую он так любил. Если, конечно, верить его же собственным словам. — Ты самая обыкновенная шлюха, не более.

У Эми перехватило дыхание. Она была ко всему готова, но только не к такому позору и оскорблению.

— За что? За что ты меня так обижаешь?

Она смотрела ему прямо в лицо, а перед глазами все расплывалось от подступивших слез:

— За то, что я… любила тебя?

— Верни ключ, или я сейчас сломаю тебе руку!

Эми разжала кулак, и выскользнувший ключ звякнул о стеклянную крышку стола.

— Вот. Забирай свой ключ. Крэг, я хочу… Мне необходимо поговорить с тобой. Может быть, ты присядешь?

Крэг метнул на ключ бешеный взгляд. Усмешка лишь на долю секунды промелькнула на его губах. Психолог протянул руку к ключу Эми не следила за его движениями: ее больше интересовало выражение его глаз На долю секунды пальцы застыли возле ключа… И вдруг Крэг схватил со стола пресс-папье размером с бейсбольный мяч — прелестная стеклянная бабочка, раскрашенная в черный и оранжевый цвета.

В этот момент Эми ласково коснулась другой руки психолога и умоляюще попросила:

— Крэг, нам очень надо поговорить…

И тут он с размаху ударил ее по уху тяжелым пресс- папье. Эми издала невнятный горловой звук и пошатнулась. Оседая, она все еще пыталась удержаться за его пиджак, уставившись на Крэга широко раскрытыми глазами, в которых застыло удивление.

Эми цепко держалась за пиджак, и Крэгу пришлось даже слегка склониться под тяжестью ее тела.

— А я не желаю с тобой разговаривать, — откровенно признался он, повышая голос. И тут же нанес второй удар — теперь уже по голове. В тишине маленького кабинета раздался хруст — золотисто-оранжевая бабочка раскроила череп несчастной девушки. Та сразу обмякла и повалилась на пол. Хлынувшая из раны кровь тут же окрасила светлые волосы.

Несколько секунд Крэг в отупении наблюдал эту картину. Затем поставил пресс-папье на место, нагнулся и, кряхтя, поднял Эми на руки. Он опустил девушку на ковер, но только с другой стороны письменною стола. Правда, спрятать тело так и не удалось — одна нога выглядывала из-за стола. Крэг вернулся, согнул ногу в колене — теперь тело не так скоро обнаружат. Он снова взглянул на бледное лицо, синяки под глазами впалые щеки. Удар пришелся в висок, и теперь уже Крэг не поручился бы, осталась ли Эми в живых. Впрочем, ему было наплевать на это.

Он покинул кабинет и медленно побрел по коридору, пошатываясь и едва волоча ноги.

За все это время Питер так и не переменил позу. Он по- прежнему сидел в красном кресле, безвольно сложив ручонки на коленях. Крэг опустился перед ним на корточки, нежно погладив мальчика по голове, и, услышав его стон, тихо произнес:

— Прости меня, Майкл, — почти шепотом начал он. — Мне очень не хочется брать тебя сегодня с собой. Но это необходимо.

Глава шестнадцатая

На вершине горы Доремус устроил себе отличный наблюдательный пункт. Год назад на этом месте лежал огромный валун, но совсем недавно он скатился отсюда прямо к подножию, сминая на своем пути кустарник. И сейчас ничего не мешало следователю внимательно разглядывать все то, что происходило внизу.

Доремус сел, прислонившись спиной к величавому вязу, корни которого были наполовину вырваны из земли тем злосчастным валуном. Следователь закинул ноги на один из высохших корней. Он оставил винтовку дома. И если бы не отсутствие ярко-оранжевой жилетки и такой же шапочки, Доремус бы точь-в-точь смахивал на местного охотника. Хотя его теперешняя одежда была тоже добротной и теплой. Иногда, правда, дорыв ветра чуть не насквозь пронизывал его, однако в остальном Доремус чувствовал себя вполне сносно. Следователь заволновался — не слишком ли уютно он здесь устроился, а то с подступающей дремотой придется бороться не на жизнь, а на смерть.

Каждый час Доремус спускался к подножию горы, чтобы поразмять затекшие мышцы, а потом с тем же завидным постоянством возвращался наверх, карабкаясь по довольно отвесному склону. На шею следователь предусмотрительно повесил мощный японский бинокль. Не забыл он прихватить с собой и коробку сигар, а также здоровенную бутыль с водой. Кроме всего прочего, рация тоже находилась с ним. За все это время Доремус лишь дважды пользовался ею: днем, когда заметил машину Эми Лоулор, подъезжавшую к интернату; второй раз ближе к вечеру, почти на закате. Однако ничего интересного следователь так и не смог сообщить. Оба автомобиля — Эми и Крэга — по-прежнему поджидали своих хозяев. Они были припаркованы перед административным корпусом, который прекрасно просматривался отсюда. Ни Эми, ни Крэга Доремус так в течение дня и не видел. Вот это-то и волновало следователя сильнее всего.

Послышался знакомый зуммер, и тут же раздался голос Инока Милса:

— Доремус?

Следователь нагнулся и взял в руки микрофон:

— Слушаю.

— Уже десять минут десятого. Что-нибудь произошло?

— Нет. Очевидно, Крэг и Питер обедали в кабинете психолога… Я видел, как несли поднос. В семь часов Питер в одиночестве покинул административный корпус и через двор направился к себе. Теперь, я полагаю, он уже в постели. Свет в жилом корпусе погасили вовремя, а в здании для старшеклассников его потушат чуть позже. Насколько мне известно, Крэг находится до сих пор в своем кабинете.

— А девушка? Она намеревалась пробыть там не больше часа.

Доремус растерялся. За последние часы мысли его витали в другой области.

— Даже и не знаю, где она сейчас. Я наводил бинокль на ее окна, но там темно. Света нет, и мне ничего не видно.

— Тогда вполне возможно, что у нее неприятности. Кажется, нам пора