Август Дерлет - Маска Ктулху

Ниже стояла подпись. К письму прилагалась нацарапанная от руки карта неизвестной местности — и больше ничего.

3

Профессор Вибберто Андрос оказался маленьким, сухоньким старичком с шелковистыми белыми волосами и лицом аскета. У него была серовато-темная кожа и черные глаза. Письмо деда он читал медленно и неторопливо, с нескрываемым интересом. Закончив читать, он сочувственно покачал головой и выразил свои соболезнования по случаю кончины моего родственника.

Поблагодарив, я задал ему вопрос, который давно вертелся у меня на языке — не страдал ли, по его мнению, мой дед помрачением рассудка.

— Думаю, что нет, — ответил профессор Андрос и, пожав плечами, добавил: — С другой стороны, кто может в точности сказать, что это такое — помрачение рассудка? Только не мы. Вы начали сомневаться из-за этого, — он постучал по письму, — и бумаг вашего дедушки? Могу вам сказать, что, к сожалению, дела обстоят именно так, как он пишет. Во всяком случае, почти так. Ваш дедушка не единственный, кто занимался этим вопросом. Об этом написано множество книг, рукописей, документов; все эти весьма ценные материалы хранятся в крупных библиотеках. Их редко кто берет почитать, но все же они существуют — записи, сделанные разными людьми в разные века и в разных местах земного шара, но посвященные одним и тем же явлениям. Надеюсь, вы не считаете это простым совпадением?

Я согласился с профессором и спросил, что он знает об Андраде.

Андрос удивленно приподнял бровь.

— Странно, что ваш дедушка просил вас задать этот вопрос. Не понимаю, зачем ему это было нужно. Андрада — отец Андрада — это священник, миссионер, читающий проповеди индейцам. Он по-своему великий человек, может быть, даже святой, хотя церковь пока не желает признать его таковым; вы же знаете, что к подобным вопросам она всегда подходит очень осторожно, и это правильно, поскольку душа человека — дело чрезвычайно тонкое, и ошибки в таких вещах недопустимы. Андрада много лет провел среди индейцев, количество обращенных им язычников исчисляется тысячами.

— Дедушка почему-то думал, что вы сможете дать мне некую информацию об Андраде, — сказал я, тщательно подбирая слова. — Нельзя ли с ним встретиться? Он в Лиме?

— Думаю, он не откажется от встречи с вами. Проблема в другом — где его найти? Он ездит по всей стране, а в Перу, как вам известно, много труднодоступных мест, достаточно лишь удалиться от океанского побережья в горы, где путешествовать небезопасно — даже местным жителям.

Решив сменить тему, я начал расспрашивать о научных работах моего деда; внезапно мне в голову пришла идея поинтересоваться у профессора Андроса, не знает ли он одного человека — и я описал наружность старика из своего сна. Едва я упомянул о черных очках, как профессор заулыбался.

— Как можно его забыть? Мудрый человек. Много лет назад я встречал его в Мехико, на конференции преподавателей. Он произвел на меня большое впечатление.

— Он латиноамериканец?

— Что вы, он ваш соотечественник — доктор Лабан Шрусбери из Аркхема, штат Массачусетс.

— Но ведь он умер! — не выдержав, воскликнул я. — Этого не может быть!

Профессор Андрос уставился на меня своими черными глазами.

— Странно, — немного помолчав, сказал он. — Я сказал, что он был мудрым человеком, а не просто ходячей энциклопедией. Насколько мне известно, он исчез, а его дом сгорел. Однако до этого он уже исчезал на двадцать лет, после чего вернулся; потом снова исчез, а его дом был разрушен. Факт смерти официально не установлен — на пепелище не было обнаружено никаких человеческих останков. Я думаю, любой здравомыслящий человек вам скажет, что смерть доктора Шрусбери так и осталась недоказанной. — Профессор прищурился. — Но вы сказали, что этого не может быть. Почему? Вы его что — видели?

В ответ я вкратце изложил профессору свои сны.

Он слушал молча, изредка кивая.

— Все верно, — сказал он, когда я закончил свой рассказ. — Кажется, это именно он. Вы прекрасно описали здание — великолепно! Древние залы со стенами из огромных блоков! И какой необычный дизайн! Конечно, это не на Земле.

— У этих снов есть сколько-нибудь рациональное объяснение? — спросил я.

Профессор устало улыбнулся.

— Мальчик мой, а вы можете рационально объяснить свои собственные поступки? Не спрашивайте меня ни о чем.

Тогда я молча достал карту, которая была приложена к письму, и столь же молча развернул ее перед профессором. Он долго разглядывал ее, водя пальцем по грубо начертанным линиям и квадратам, крестикам и треугольникам.

— Здесь, — наконец сказал он, показывая пальцем, — находится Лима. Отсюда дорога ведет в горы, в сторону Куско, затем — в Мачу-Пикчу, а оттуда — в Саксайуаман. Вот здесь Оллантайтамбо, от него дорога ведет к Кордильера-де-Вильканота. А вот и Салапунко. Здесь конец отмеченного пути.

— Что это за район?

— Он практически не изучен, там почти никто не живет. Странная у вас карта. Знаете, говорят, что в последнее время тамошние индейцы ведут себя неспокойно, словно чего-то боятся. Возможно, доктор знает, в чем дело.

Я подумал, что это наверняка знал и мой дед — вот только откуда?

Я был уверен, что дед вел поиски в правильном направлении, подобравшись к самому сердцу таинственного культа Ктулху! И я был просто обязан завершить начатое им дело.

— Как выглядит отец Андрада? — спросил я.

Профессор Андрос положил передо мной старую фотографию. Это была вырезка из газеты; на ней был изображен мрачный аскет с горящими глазами фанатика.

— Если заберетесь дальше Мачу-Пикчу, будьте осторожны. У вас есть оружие?

Я кивнул.

— Проводники вам понадобятся только после Куско. Пишите, как идут у вас дела. В Куско можно найти курьеров, с которыми вы будете пересылать письма из своего лагеря в Куско, откуда их можно отправлять уже почтой.

Поблагодарив профессора Андроса, я вернулся в отель, нагруженный его книгами — здесь были тексты под названием «Рукопись из Сассекса», «Материалы с Целено», «Cultes de Goules» графа д’Эрлетта; во всех этих книгах говорилось о сказочных легендах, связанных со Старшими Богами, изгнавшими Властителей Древности — Азатота, слепого безумного бога; Йог-Сотота, кто есть Весь-в-Одном и Один-во-Всем; Великого Ктулху, что спит вечным сном в подводном городе Р’льех; Хастура Невыразимого, также известного как Тот, Кого Нельзя Называть, который скрывается на темной звезде возле Альдебарана; Ньярлатхотепа, обитателя вечной тьмы; Итакуа, тварь, оседлавшую ветер; Ктугху, обитателя звезды Фомальгаут; Цатоггуа, обитателя Н’каи, — словом, всех тех, кто затаился в ожидании своего часа, когда все будет готово к их возвращению на Землю. Эта старинная легенда, известная еще с древних времен, как ни странно, находила все больше подтверждений в наши дни. Теперь мне было понятно отчаянное стремление моего деда выполнить свою задачу до конца, хотя смерть уже смотрела ему в лицо; я понял, почему он так лихорадочно записывал все, что ему удалось узнать о страшном Ктулху и его приспешниках. Я читал до поздней ночи, когда весь отель уже давно спал и на улицах Лимы затих гул ночной жизни.