Крис Картер - Никто нам с тобой не помешает. Файл №308

– Я больше не могу, – простонала Эмми. Сирена приближалась. Похититель вдруг замер, оглянулся на прибрежные кусты, потом посмотрел на Эмми. Лицо его перекосилось, и Эмми могла поклясться всеми святыми, что в нем сейчас не было ничего, кроме горя и печали. И решимости.

Он схватил Эмми за плечи, поднял на руки, будто решил унести куда-то, далеко-далеко, туда, где нет ни страха, ни боли, ни холода…

– Никто нам с тобой не помешает, – пробормотал он.

И Эмми все поняла.

– Не-ет!!! – закричала она.

Через мгновение ледяной нож пронзил ей горло и грудь, отняв способность не только кричать, но и дышать. Последнее, что она увидела – уже сквозь водяную завесу, – были глаза похитителя, любящие и печальные. А потом не стало ничего.

Агент Стив Кретски находился в полной растерянности. С арестованной происходило нечто такое, что с одинаковым успехом можно было принять и за симптомы неизвестной болезни, и за самое обычное (но с артистизмом разыгрываемое) притворство. Сидящая на заднем сиденье Хаусхол-дер то начинала неудержимо кашлять, то закатывала глаза и принималась, подобно вытащенной из воды рыбе, хватать широко раскрытым ртом воздух.

Так повторилось несколько раз.

А потом Хаусхолдер опрокинулась на бок, судорожно перевернулась на спину, выгнулась дугой. Изо рта у нее хлынула… нет, не слюна – столько слюны у человека не бывает. Бурно вздымающаяся грудь опала, а широко открытые глаза уперлись в потолочную обивку машины.

Это уже не было похоже на притворство.

– Сядьте! – крикнул Кретски. – И немедленно дышите!

Хаусхолдер его не слышала.

И тогда он схватился за мобильник:

– Это агент Кретски, ФБР. У меня тут возможный летальный исход. Требую экстренную медицинскую помощь. – А потом начал делать Хаусхолдер искусственное дыхание.

Молдер намного опередил Скалли. Она еще продиралась сквозь прибрежные кус– ты, когда впереди послышался яростный крик напарника:

– Уэйд! ФБР! Ни с места!

Тут же раздался выстрел – одинокий, хлесткий, неотвратимый. Вокруг пошло гулять эхо.

Кто в кого стрелял – было непонятно, и в Скалли сразу проснулась осторожность.

Спокойно, Старбак! Не ломиться, словно ошалевший гризли. Застыть на месте, медленно раздвинуть ветки…

Молдер был жив. Он стоял по пояс в реке и вытаскивал из воды что-то белое. Словно полоскал простыню…

Скалли встрепенулась, проломилась сквозь кусты, выскочила на каменистый берег, подлетела к выбравшемуся из реки напарнику.

Молдер положил безжизненное тело девчушки на землю:

– Она не дышит. Пульса тоже нет!

И принялся делать искусственное дыхание.

Усилия агента Кретски не пропали даром. Глаза Хаусхолдер ожили, грудь вздыбилась, опала, снова вздыбилась. А потом Хаусхолдер снова разразилась неудержимым кашлем.

Молдер в очередной раз вогнал воздух в открытый рот девушки и принялся давить ей на грудь.

– Эмми, дыши!

Все было тщетно: река не хотела отпускать жертву.

– Ничего не помогает, – сказала Скалли. – Молдер, ничего не получится! Мне очень жаль…

Но Молдер ее не слышал:

– Черт возьми, Эмми! Ну давай же! Он был как автомат. Выдох – рот в рот… Несколько толчков руками в девичью грудь… Рот в рот… Несколько толчков…

– Прекрати, ты ей уже ничем не поможешь! – Скалли коснулась плеча напарника. – Молдер!

Тот оставался автоматом.

– Молдер! Все без толку!

Рот в рот… Несколько толчков…

Белое, как мел, лицо. Раскинувшиеся веером по земле волосы. Так выглядит смерть.

– Фокс, остановись! Остановись, говорю! – Скалли наклонилась, схватила Молдера за руки. – Фокс, все!!!

Из Молдера словно выпустили воздух. Он сел на землю рядом с трупом и закрыл лицо руками.

Глаза Хаусхолдер смотрели осмысленно, и Кретски облегченно вздохнул.

Выкарабкалась, слава Богу!..

Хаусхолдер подняла руку, поднесла к лицу, коснулась горла. И тоже вздохнула. Один-единственный раз.

Через пять секунд Кретски понял, что это был ее последний вздох.

И тут же в отдалении завыла сирена, а потом завизжали тормоза подкатившей «скорой».

Скалли смотрела на убитого горем напарника и не сразу поняла, что труп рядом с ним перестал быть трупом.

– Фокс!

Молдер встрепенулся.

Эмми судорожно выгнулась, подняла руку, поднесла к лицу, коснулась горла. Будто знакомилась с собственным телом… И разразилась неудержимым кашлем.

– Фокс! Она дышит!

Сзади сквозь кусты ломился ошалевший гризли, но ни Молдер, ни Скалли не оглянулись.

– Вы спасли ее? – донесся голос Уил-брука. – Это она?

– Да, – сказала Скалли. – Это она. Сюда срочно нужна «скорая». Кислородные подушки.

– Медики сейчас возле дома Уэйда. – Уилбрук развел руки и засунул пистолет под мышку. – Они работают с Люси Хаусхолдер. Ей тоже плохо.

Эмми перестала кашлять, открыла глаза, приподнялась, опершись на локоть:

– Мне холодно. Я хочу домой. Слава богу, подумала Скалли. И улыбнулась напарнику:

– Уже темнеет. Надо быстро убирать ее отсюда.

Когда Молдер, оставив спасенную на попечение Скалли и Уилбрука, вернулся к дому Уэйда, там еще находилась «скорая помощь». Но никакой спешки, свойственной процессу спасения человеческой жизни, уже не наблюдалось.

Возле «скорой» стояли носилки с пластиковым мешком, в которых перевозят трупы. Рядом топтался агент Кретски с тухлым лицом.

Молдер выскочил из машины и бросился к нему:

– Что случилось?

– Не знаю, – сказал Кретски. – Она вдруг снова начала кашлять. Потом задыхаться. Я вызвал медиков, но когда они приехали, она уже умерла.

Сердце у Молдера ухнуло в низ живота. Он растерянно оглянулся, словно искал кого-то. Пробежал глазами по заброшенному дому, по собирающим свое профессиональное барахло врачам. Потом, спотыкаясь, на негнущихся ногах, подошел к носилкам, расстегнул молнию, раздвинул отвороты мешка.

Люси лежала тихая и спокойная. Будто спала…

Молдер никогда еще не видел у нее такого умиротворенного лица. Это было лицо человека, которому уже ничего в этой жизни не страшно.

И тогда Молдер заплакал.

Едва стали известны результаты вскрытия, Скалли позвонила на мобильник Молдеру. Мобильник оказался отключенным, но она догадывалась, где партнер зализывает раны, и поехала прямо в ночлежку «Светлый ангел».

Она не ошиблась. Длинноволосый Генри Линклейтер сказал, что агент Молдер уже два часа сидит в комнате, которую еще недавно занимала Люси Хаусхолдер. Что он там делает, Линклейтер не знал.

Когда Скалли вошла в комнату, Молдер сидел на кровати и рассматривал фотографии.