Сергей Челяев - Новый год плюс Бесконечность

— А вдруг?! — вновь крикнул Вадим. Обида и отчаяние словно придали ему силы.

— Не бойся. Мы желаем тебе только добра, — бесстрастно сказали оба хором. В этот миг они удивительно напомнили заведенных одним ключиком огромных кукол. Вадим отступил на шаг и судорожно зашарил руками по книжной полке.

С боков его окружали высокие стеллажи с толстенными папками — переплетенными подшивками журналов за невесть какие древние годы. А позади к его ногам прижалась Нюта. Вадим изогнулся, заламывая руку, и, наконец, нащупал небольшой сверток. Нюта узнала его: это был «подарок», который Вадим будто бы прихватил для Вовки на его мифический день рождения. Мальчишка торопливо развернул бумагу, выхватил содержимое свертка и, крепко сжимая его в руке, направил на ближайшего волшебника.

Красно-черный замер на месте, а Нюта вскочила и потянулась к руке своего защитника, чтобы разглядеть, что же это было. И тут же, тихо ойкнув, со страхом отшатнулась: в руке Вадима был зажат самопал.

Волшебник, на которого было направлено короткое дуло, мгновенно оценил опасность. Дуло из ружейной гильзы, крепящееся на деревянном ложе с короткой ручкой, незамысловатый спусковой механизм и неизвестный род пулек — ими при таком стволе запросто могли быть и пистоны, и гвозди, и капсюли. Выстрел из самопала в упор, а тем более в лицо, мог нанести серьезное увечье. Оба волшебника явно не ожидали, что столь опасная игрушка может оказаться у скромного, домашнего мальчика. Поистине, в тихом омуте…

— Надеюсь, ты понимаешь, что сейчас играешь с огнем? — поинтересовался красно-черный волшебник.

— Это почему? — процедил сквозь зубы Вадим, ужасно бледный. Рука с самопалом, направленная на противника, понемногу начинала дрожать. Но он уже не мог ничего с этим поделать.

— Я в детстве тоже делал такие штуки, — доверительно сообщил ему красно-черный. Белый за спиной товарища при этих словах иронически улыбнулся. — И знаю, что из нее можно выстрелить только один раз. Потом… потом тебе придется его перезарядить. А этого тебе уже не успеть.

И волшебник покачал головой, точно и сам сетовал на столь недальновидно продуманную конструкцию заветного и желанного оружия всех мальчишек, начиная с младшего школьного возраста.

— А вы что, хотите проверить? — Вадим облизнул пересохшие губы. — Я не промахнусь и первым выстрелом.

Красно-черный лишь вторично покачал головой.

— Как ты думаешь, кто мы?

— Если только действительно правда, тогда вы — волшебники, — не совсем уверенно произнес Вадим. Похоже, эти типы начали заговаривать ему зубы!

— Вот как? — спокойно произнес красно-черный. — Ты что, начитался на ночь сказок?

— Нет, мы видели вас во сне, — Вадим слегка попятился, пытаясь нащупать спиной опору в виде стеллажа или хотя бы тумбочки для книг. — Она тоже видела.

И он быстро кивнул на девочку.

Волшебники медленно переглянулись, и белый нахмурился. А красно-черный подумал и неожиданно уселся прямо на пол, среди разбросанных журналов и книг. Белый же по-прежнему оставался поодаль, почти превратившись в неподвижную статую.

— Вот что, парень, — озадаченно сказал сидящий волшебник. — У нас остается очень мало времени. Ты, похоже, мальчик неглупый, и нам придется тебе кое-что объяснить. И рассказать. Поэтому будь так добр, отложи свою пукалку подальше. Чтобы она ненароком в кого-нибудь сама не стрельнула.

Вадим покосился на девочку. Та испуганно кивнула. Тогда он медленно опустился на пол и сел, прямо против волшебника. Самопал, впрочем, остался в его руке. Потому что врагу никогда нельзя доверять. Волшебник, очевидно, понял и вздохнул.

— Ладно, бог с тобой. Только держи дулом в сторону.

Мальчик медленно отвел самопал, прежде нацеленный волшебнику прямо в грудь. А девочка тут же поползла к нему. Так они и замерли: Вадим с прижавшейся к нему перепуганной Нютой, напротив — второй волшебник, как мысленно обозначил его для себя мальчик, позади — первый, застывший со скрещенными руками и отрешенным лицом. Он почему-то казался Вадиму гораздо опаснее красно-черного, и мальчик был очень рад, что белый все время стоит поодаль и не принимает видимого участия в разговоре. Ему, похоже, было вообще все равно, что происходит в библиотеке и зачем он здесь. И в это время волшебник в красном и черном заговорил.

Он произносил странные слова, спокойно, и размеренно, точно повторял вслух хорошо выученный урок. Вадим в первую минуту даже подумал, что волшебник пересказывает какую-то фантастическую книжку неизвестного автора. Но главным героем почему-то сделал его. Он тихо дрожал от холода и нервного возбуждения, сгорбившись в пролете между книжными стеллажами заштатной библиотеки в маленьком городке, где почти все друг друга знают, даже лица солдат из патрулей, за час проходящих весь их город насквозь. Нюта тоже слушала — молча, затаив дыхание, лишь изредка пошмыгивая носом. И только когда красно-черный в своем странном рассказе впервые упомянул ее имя, возмущенно завозилась и засопела. А волшебник все продолжал говорить, и в такт его словам за окном сыпал снег и качались ветви высоченных лип и тополей, что росли тут выше крыши.

Когда же он замолчал, стало очень тихо. Даже музыка с первого этажа более не доносилась в библиотеку, хотя двери ее были приотворены. Казалось, волшебники специально приглушили ее, чтобы не мешала; будто навесили прозрачный, невидимый и непроницаемый для звуков полог, отгородивший библиотеку от всего остального зимнего мира.

Первым нарушил молчание Вадим. Он зябко пожал плечами, точно впервые почувствовал или же просто попытался примерить к себе всю неуютность окружающего их мира.

— А вы, часом, не сумасшедшие? — решил он проверить свою первую и пока самую безобидную версию.

— Нет, — хором ответили волшебники. — Мы — самые нормальные. Кстати, — добавил красно-черный, — в последнее время это нам удается с некоторым усилием.

— Оставаться нормальными? — недоверчиво переспросил мальчик.

Волшебники молча кивнули. Они и кивали хором — слаженно, с совершенно одинаковыми выражениями на кислых лицах.

— Ладно, — кивнул мальчик.

Волшебники покуда не двигались с места, а время шло, и это, наверное, было на руку Вадиму. Впрочем, теперь он уже не был в этом уверен.

— С твоей стороны, как можно поверить, что вы с девочкой видели один и тот же сон? Согласись, это ведь тоже граничит с безумием, — резонно заметил белоснежный. Он по-прежнему стоял возле дверей, и на его левом запястье Вадим заметил часы — их краешек с кожаным ремешком почти демонстративно выглядывали из-под рукава лыжной куртки.