Иван Катавасов - Коромысло Дьявола

«Ну и дела! Ладненько, друзья мои, пережили духовный голод, да суждено нам выдержать благодатное изобилие.

Пора тебе домой, Фил Ирнеев. Делов-то невпроворот. Скоро мои шикарные мебеля как начнут возить и собирать…»

— …Апостол Петр! Доброго тебе утречка. Хотелось бы верить: ты не отрекся от желания мне помогать. Петухи-то трижды прокукарекали?

— Скажешь тоже! Хэллоу, Фил. Мы к тебе даже с неглаженными шнурками выдвигаемся всем достоименным библейским обществом. Полагаю, нас ждет вкусный и питательный завтрак на четверых, я не ошибаюсь?

— Спрашивает он, понимаешь. Сначала работников надо кормить и только потом работу требовать…

С первоначальным обустройством квартиры Филипп с друзьями разделались на ура. В двух комнатах уже не шаром покати, но стало комфортно и вкусно жить. То, что и требуется.

— Возрадуйся и живи, апостол Фил. Ты у нас знаешь, как так всего достичь своим умом, дарованиями, с подходящей помощью и открытыми тебе благоприятными возможностями в сокровенном Промысле Божьем. Многая лета нашему Филиппу Благочестному!

Тост апостола Андрея ни у кого возражений не вызвал. Никто также ничего не имел против того, что традиционная тайная дружеская вечеря в ближайший четверг перемещается по другому адресу.

— С новой хатой тебя, Филька, поздравим по полной программе. Не извольте сомневаться, сударь, ваш трансформер с монограммой вручим в готовом к употреблению виде…

На новоселье друзья покумекали, поднатужившись, скинулись и преподнесли Филиппу настенный телевизор для кухни. В кухонный интерьер 19-дюймовая жидкокристаллическая панель вписалась что надо. Ибо авторитетно сказал апостол Петр: «Подарок должен быть обязательно геморройным для того, кого им одарили».

Не сарказма ради, но от души, по нужному поводу и естественному случаю с должной велеречивостью Петр произнес спич:

— Брехливое телевидение для лохов Филька у нас сверхъестественно ненавидит, от жлобских политических новостей бежит, подобно черту от ладана. Поэтому однажды на кухне от нечего делать нарвавшись на что-нибудь информационно-охмурительное, наш Ирнеев охренеет, обязательно переключится на какой-нибудь дебильный рекламный ролик и непременно хорошим добрым словом помянет тех, кто ему этакое бесчинство подсуропил…

Надо сказать, органическое отвращение Филипп испытывал не только к мирской политике, но и к рекламе кетчупов да майонезов. По его компетентному мнению кулинара и гастронома, она наносит гораздо больший вред общественному здоровью, нежели рекламирование спиртных напитков и сигарет. Хотя бы потому, что последнее повсеместно запрещено, в то же время отравиться широко распространенными политическими взглядами и поддельными майонезами проще пресловутой пареной репы, нынче едва ли кем употребляемой в пищу. Разве что она идет на корм скоту?

Ни репой, тем паче политикой или отвратительным белоросским майонезом сопливой консистенции Филипп Ирнеев гостей не потчует. Соусы он и ранее старался делать сам, памятуя: своя рука — владыка. Тем более на сегодня, когда он исключительно и безраздельно владеет кухней, инструментом и сырьем по собственному выбору, велению, желанию и хотению, наш гостеприимец кулинарными изысками постарался ублаготворить всех приглашенных на новоселье.

«Эх, накормлю!»

В технологическом и эргономичном благорасположении его ревностные гастрономические труды увенчались полнейшим успехом и восхищенными комплиментами. Его исключительные салаты, расстегаи, изысканные котлеты по-киевски никого не оставили гастрономически равнодушным и произвели изрядно незабываемые вкусовые впечатления. Чего уж тут поминать о трехъярусном бисквитном торте, заблаговременно приготовленном и пропитанном коньяком?

Это лишь чье-нибудь безмозглое брюхо вчерашнего добра не помнит. Тогда как о прекрасной трапезе истые разумные ценители-гурманы вовсе не способны как-нибудь запамятовать за давностью лет.

«Вон Пал Семеныч бережно хранит в памяти не политические анекдоты, а застолья дней минувших. Кто там чего сказал, какую ни на есть дурацкую историческую дату он может сразу и не вспомнит. Зато сколько и чего он едал, как трапезничал, чем его угощали в XVIII, там в XIX веке всякий раз за обедом с кайфом припоминает.

Выдающееся достопамятное застолье приличным уважающим друг друга людям позабыть не дано».

— …Ну спасибо, уважил ты, Фил, библейское общество. Сильно вышло. Не во вред, но во здравие и благоволение пищеварительное, — после разнообразного десерта высказал гостеприимному амфитриону общее мнение Петр Гаротник, пока Настя разносила кому чай, кому кофе.

Меж тем ямайский ром, арманьяк и фруктовые ликеры каждый гость вольно добавлял по вкусу. Закуривали и наслаждались послевкусием неторопливо. Этакую довольно изобильную, приятно обременительную трапезу требовалось усвоить вдумчиво, душевно и телесно, рассудительно…

Первой рассуждать взялась Софочка Жинович. От всякой вкуснятины она пробовала понемногу, больше налегала на сухое вино. Потому как фигуру берегла, за талией следила, в тренажерном зале себя изнуряла. Хотя плотно покушать обожала.

Она-то и воодушевила компанию, хитренько заявив:

— Фил! Ты у нас кудесник и волшебник. Признайся, без магии и колдовства у тебя никогда бы не получилось аппетитно готовить.

У тебя ведь для каждого блюда, я знаю, имеется четкий ритуал, строгий обряд. Ты не кулинар, ты алхимик, когда б из несъедобного сырья у тебя раз-два и готово так, что пальчики оближешь, язык проглотишь…

Возьми меня, мастер Фил, к себе на выучку. Я тоже хочу уметь колдовать с продовольствием.

Софочкина просьба в первую голову вызвала возражения у Насти:

— Я тебе так скажу, Сонечка: вся магия есть жульничество и обман. Попробуйте только, всемилостивые дамы и господа, сжульничать с продуктами, и у вас сразу получится ровно в заводской столовке. Все пойдет на кормежку скотине, а не людям…

Аналогично отрицала кудесничество и колдовство в кулинарии Андрюшина подружка Галочка:

— Дорогая Софочка, волшебство бывает только в сказках, где имеются скатерть-самобранка и курочка Ряба, что снесла деду яичко. Начисто…

Мужчины благодушествовали и в дискуссию женщин: есть ли в быту и в сексе магия — не вступались.

Чего там дробить, если никакой такой кухонной волшбы в природе не существует? А в гастрономии должно следовать технологии и экономическому потенциалу хозяина, вкусно кормящего дорогих гостей, не так ли, господа сотрапезники?

Тем временем Софочка никак не желала угомониться, побежденной в споре себя не признавала и опять обратилась к Филиппу: