Ричард Матесон - Тени и призраки

Став спиной ко всем, он глубокими вздохами пытается унять слезы.

— Только не оставляйте меня, — тихо выдавливает из себя Макс. — Постарайтесь хотя бы понять.

Медленно, устало трет глаза.

— Знаю, мне не зачеркнуть того, что я натворил сегодня, но вините в этом слабость человека, который видит, что жизнь его кончена.

Поворачивается к нам, лицо его выражает отчаянную мольбу.

— Прошу вас, — бормочет он. — Мне так нужна ваша помощь.

«Сын, — закрадывается в мою голову еретическая мысль, — я бы, кажется, предпочел видеть тебя убийцей, чем пресмыкающимся гадом».

Кассандра смотрит на него, не менее смущенная, чем Гарри или, как я думаю, чем шериф. Она явно не была готова к такому повороту событий. Но точно так же не может и отмахнуться от него.

— Ладно, что уж. Голос ее звучит совершенно спокойно.

«Невероятно, — думаю я. — Они что, намерены продолжать жить вместе и дальше?»

Гарри смотрит на нее в полном изумлении.

— Ты остаешься здесь?

— Со мной все будет в порядке.

«Это просто сумасшествие какое-то», — думаю я.

Она смотрит на шерифа.

— Вы будете приглядывать за ним, так ведь?

Шериф молча посмотрел на Макса, затем опять на нее, словно пытаясь (весьма ограниченные у него были для этого возможности) разрешить эту загадку: Кассандра готова остаться со своим явно свихнувшимся супругом после всего, что он учинил с нею и Гарри — да и с самим шерифом тоже — за последний час.

— Слушай, ради Иисуса Христа… — начал опять Гарри.

— Гарри, со мной все будет в порядке, — отрезала она.

— Ты ему поверила? — недоверчиво уточнил он. — Ты на самом деле веришь этому сукину сыну?

На это она не промолчала, возможно, не найдя убедительного ответа.

Гарри издал восклицание, выразившее меру его непонимания происходящего:

— Господи Иисусе Христе!

И сделал обеими руками такой жест, будто решил махнуть на все рукой.

— Отлично. — Его тихий голос подчеркнул то огромное отвращение, которое он испытывал ко всем. — Отлично. К дьяволу всех вас. Оставайся с ним!

Заметив свой портфель в руках шерифа, он осторожно забрал его и огляделся.

— Где моя шляпа? — спросил он, не обращаясь ни к кому в отдельности, но тут же рассерженно фыркнул: — К черту!

Повернулся, чтобы поцеловать Кассандру на прощание, но та отвернулась и направилась к окну, выходившему на озеро.

— Всего хорошего, Гарри, — безразлично проронила она.

«И эта женщина была так расстроена его исчезновением и предполагаемым убийством? — промелькнула у меня недоуменная мысль. — Что за дьявольщина тут происходит?»

Гарри замер на полдороге, крайне удивленный ее поведением. Несколько мгновений он пристально смотрел на нее, затем резко отвернулся.

— Пора выбираться из этого сумасшедшего дома, — пробормотал он.

По дороге к выходу обернулся к Кассандре и холодно бросил на прощание:

— Что ж, пока, крошка.

— Непременно вышлю твою шляпу по почте, — пообещал ему Макс.

— Не стоит беспокоиться, — ответил тот.

Тут шериф, окончательно придя в себя, быстро принял бразды правления.

— Мистер Кендал, вы не намерены выдвинуть обвинения против мистера Делакорте? — спросил он.

Гарри на минуту остановился, обдумывая предложение, оглянулся и испытующе взглянул на Макса. (Я мог бы поспорить, что соблазн был велик.)

Затем сделал сердитый жест, отмахиваясь от него.

— Нет. Пусть этот идиот упивается своей ничтожной победой, — бросил он. — Этой маленькой радости ему хватит на всю оставшуюся вшивую жизнь.

И он выразительно глянул на Макса.

— Ты для меня отныне не существуешь, — сказал он. — Ни как клиент, аи как друг. Ты для меня теперь даже не человек. Все. Мы квиты. Кончено.

Улыбка Макса была непроницаемой.

— Наши отношения кончены уже много лет назад, — ответил он.

Гарри бросил на него еще один подозрительный взгляд и вышел. Остальные стояли, не шевелясь и прислушиваясь к его шагам, отчетливо раздававшимся по каменным плиткам пола вестибюля. Затем хлопнула входная дверь. Ушел. Гарри Кендала с нами больше не было.

Осталось трое. Четверо, если вы (слишком снисходительно, право) посчитаете и мистера Овоща.

Как позднее стало известно, Гарри без приключений добрался до скоростной магистрали, нашел телефонную будку и вызвал такси.

Шериф обернулся к Максу.

— Прежде чем я уйду, — объявил он, — хочу предупредить вас, чтобы вы знали. Ваша жена права. Я намерен с этой минуты не спускать с вас глаз. Если бы я захотел, то смог бы вас уже сейчас упечь в тюрьму за то, что вы тут устроили. Но я предпочитаю оставить вас на свободе, зная, что, как бы вы ни старались, вам от меня не скрыться. — Его лицо внезапно приняло презрительное выражение. — Если вам доставило удовольствие морочить мне голову, должен сказать, что вы невысоко ставите свое ремесло. Я — шериф маленького округа в Новой Англии. Вы — профессиональный иллюзионист. И вы действительно считали, что это большое достижение — испытывать на мне ваши трюки? Если это так, если это тешило вашу гордость, то, скажу вам прямо, гордости у вас просто нет!

И он послал Максу едва заметную насмешливую улыбку.

— До свидания. Великий Делакорте, — бросил он на прощание. Но тут новая мысль пришла ему в голову. — Правильнее сказать, до скорого свидания. — Насмешка на его лице сменилась откровенной злостью. — Скоро увидимся. Непременно.

Макс только наклонил голову, без дальнейших возражений. Я был рад тому, что он сохранил хоть каплю приличия.

Шериф бросил на Кассандру вопросительный взгляд. Затем отвернулся и зашагал к двери, ведущей из кабинета. В вестибюле прозвучали его удаляющиеся шаги. Снова открылась и хлопнула входная дверь.

В кабинете остались двое.

ГЛАВА 24

Я сказал, что их осталось двое. Разумеется, мы остались втроем, но меня едва ли можно счесть полноценным членом этой компании. Если не считать редких обращений ко мне сына, то можно сказать, что я оставался все это время невидимым. К счастью. Если бы не это, печальное в своей сути обстоятельство, страницы, которые вы видите, никогда не были бы написаны.

Итак, на чем мы остановились? Макс и Кассандра стоят неподвижно, шериф только что вышел. Я тоже сижу неподвижно. Это понятно. Первой нарушила молчание Кассандра.

— Наконец он ушел, — с облегчением проговорила она.

Не тех слов я ожидал от нее.

Макс, ничего не ответив, молча направился к бару. На лице его застыло выражение враждебного презрения.