Челси Ярбро - Костры Тосканы

Он натянул поводья и пустил своего чалого рысью вниз по новехонькой, только-только уложенной мостовой.

Полициано покачал головой.

— Как? Неужели Медичи трусит? И распрекрасно! Продолжай прятать голову под крыло. Ты, возможно, боишься ссориться с церковью из-за своего разлюбезнейшего зятька? Но, даже если его отцом и является сам Папа,[19] поддержка Савонаролы тебе не нужна!

Внезапно он стал очень серьезным. Маленький рот Аньоло сошелся в одну линию, что придало его лицу жестокое выражение.

— Говорю тебе, этот доминиканец опасен! Предупреждаю, он уничтожит тебя!

Последовал шутовской поклон, Аньоло заулыбался. Очень язвительно, зло.

— А впрочем, не обращай на мои бредни внимания! Если вдуматься, кто ты такой? Скромный, простой гражданин Флоренции? Папским прихвостням вовсе незачем считаться с тобой!

Лоренцо смолчал, но его челюсти так напряглись, что бугры лицевых мускулов выступили под кожей. Широкополая шляпа закрывала глаза Медичи, но Ракоци знал, что в них гнев и боль.

Полициано вновь изменил тон.

— Не держи меня за глупца, мой милый Лоренцо! Да и сам не будь таковым!

Ответа не последовало. Лоренцо уже осаживал своего чалого возле дворца. Чуть ли не все пространство, прилегающее к новенькому палаццо, было завалено строительным лесом и грудами камня.

Лоренцо спешился, перекинул поводья через голову жеребца и привязал их к ближайшему брусу.

— Я никогда не держал тебя за глупца, — буркнул он раздраженно.

Ракоци тоже спрыгнул на землю и накинул поводья на крюк, выступавший из решетки ограды.

— Итак, почтенный Полициано, в вас еще не проснулось желание полюбоваться на стены и потолки? Если нет, вы можете здесь остаться и выпить вина, его сейчас подадут.

Предложение явно пришлось Аньоло по вкусу. Он высвободил ноги из стремян и соскользнул с лошади.

— О, с удовольствием, мой избавитель! Благодарю тысячу раз! Я и так уже вижу, что стены прямые. Думаю, мне и отсюда удастся все по достоинству оценить.

В темных глазах Ракоци вспыхнули огоньки.

— Полагаю, удастся.

Он пожал плечами, словно бы отгоняя какую-то мысль.

— Вот скамейки, они еще не на месте, но вы можете сесть. Думаю, строители не будут в обиде. А на другом краю двора только вчера положили мозаику. По ней лучше бы не ходить!

Полициано привязал поводья гнедой к прутьям оконной решетки и рассеянно осмотрелся.

— Мило, очень мило! Мозаика хороша! Нечто подобное я видел в Риме. Однако где же вино?

Он вопросительно посмотрел на Ракоци. Тот на фоне темного дверного проема и в своем черном одеянии из венецианского шелка казался совершенно бесплотным.

— Минуту терпения, мой дорогой. Я позову Руджиеро!

Он хлопнул в ладоши.

Этот звук отвлек Лоренцо от созерцания гербов, украшавших решетку ворот.

— Ракоци, что тут за буквы? Они похожи на греческие, но слов я не разберу. Это не русские письмена?

В тоне Ракоци прозвучал холодок.

— Нет, Великолепный, не русские. И не греческие.

Лоренцо опять оглядел черный диск, снабженный серебряными крылами.

— Но что они означают? — Он отступил на пару шагов, рассеянными щелчками сбивая с дорожной накидки соринки. — По некотором размышлении я нахожу это… несколько мрачным, тревожащим душу. Сама эмблема очень изысканна и впечатляет гораздо больше моих красных шаров, но есть в ней что-то… пугающее. Что тут написано?

Глаза Ракоци сузились.

— Это не так-то легко выразить на итальянском… но я постараюсь: «Вечно из вечной тьмы возрождаясь». Что-то в таком роде. Разумеется, речь идет о затмении солнца. Старый герб. — Он опустил глаза. — Очень старый.

— И очень необычный, — отозвался Лоренцо и, нарушая все правила этикета, снял берет.

— Сейчас слишком тепло для мая, — пояснил он.

Вдали послышался стук башмаков, и вскоре между колоннами галереи замелькала фигура приближающегося к ним человека — среднего роста и средних лет. Немного обветренное, чисто выбритое лицо и подпоясанная ремнем рубаха из грубой холстины довершали его портрет.

Слуга сошел по ступеням во двор и с большим достоинством поклонился.

— Руджиеро, этот синьор, — Ракоци указал на Аньоло, стоявшего возле скамьи, — умирает от жажды. Немедленно принеси ему вина и персидских сластей.

— Как будет угодно хозяину.

— А после подай нам миндального молока.

Кивнув Аньоло, Ракоци повернулся к Лоренцо.

— Я угадал, Великолепный?

Суровое выражение лица Лоренцо немного смягчилось, он нехотя улыбнулся.

— Что ж, прекрасно! Но… я удивлен, что вы так хорошо знаете мои вкусы.

— Да? — Ракоци подал Руджиеро знак удалиться и подошел к мозаике, уложенной вокруг чаши будущего фонтана. — Удивляться тут нечему. На кухне больше ничего не осталось. Разве что фрукты и хлеб. Впрочем, нам могут что-нибудь принести из соседней таверны. Прикажите — и стол будет накрыт.

— Нет, благодарю, к еде я равнодушен. Миндального молока будет достаточно, оно освежает. — Лоренцо посмотрел на мозаику. — Вы выбрали сложный рисунок. Он очень походит на классический, древнеримский…

Не походит, а в точности повторяет, подумал Ракоци, но говорить об этом не стал и лишь улыбнулся.

— Признаюсь, этого мне и хотелось добиться.

— И это вам удалось! — Лоренцо обернулся к Аньоло, — Так что же, Полициано, идешь ты с нами или останешься тут?

— Предпочитаю вино! — Маленькие глазки Полициано сердито блеснули. — Наслаждайся свободой, Лоренцо. Я утешусь один.

Ответ Лоренцо звучал примирительно:

— Смотри не переусердствуй.

Медичи сделал большой шаг и пошел вверх по лестнице, поднимающейся к галерее.

— Мне нравятся эти колонны. Такие же будут и наверху?

— Да. Кроме того, мне хочется расписать стены палаццо так, чтобы они гармонировали с орнаментом пола. Не порекомендуете ли вы мне кого-нибудь из молодых мастеров? Я знаю, что Сандро сейчас занят, но… есть ведь еще и юный Буонарроти… и…

— Возможно. Дайте мне время подумать.

Они вошли в зал, разминувшись с сосредоточенным Руджиеро.

— Светильники расположены очень разумно.

— Благодарю.

— Но если вделать за ними что-то вроде зеркал, то света будет намного больше.

Лоренцо остановился и указал, как это можно сделать.

— Работы немного, зато зал будет просто сиять.

— Толково, — кивнул Ракоци. Совет и вправду был дельным. — Однако путь из Венеции довольно неблизкий. В дороге обязательно что-то побьется. Впрочем, идея стоит того. Решено. Я пошлю туда расторопного человека.