Гильермо Дель Торо - Штам. Начало

Да, жутковато видеть свои собственные детские руки. А с другой стороны, правильно говорят: дети — это наша смена. В генетическом отношении Закари был само совершенство: ведь в его ДНК уложилось все, что когда-то видели друг в друге Эф и Келли, — надежды, мечты, возможности. Не зря же они оба, и он и она, изо всех сил старались — пусть каждый по-своему, пусть противореча друг другу — выявить в себе лучшее, чтобы это лучшее досталось Заку. Старались до такой степени, что теперь мысль о том влиянии, которое будет оказывать на Зака сожитель Келли Матт — «милый» парень, «хороший» парень, но столь посредственный, что и в упор не разглядишь, — не давала Эфу спать по ночам. Он хотел для сына небывалых высот, порыва, вдохновения, величия! Борьба за попечение над физической оболочкой Зака, может, и близилась к концу, но только не борьба за попечение над его духом — над его сокровенной душой.

Телефон вновь завибрировал и пополз к краю стола, как игрушка «Клацающая челюсть», которую дядья Эфа когда-то любили дарить ему на Рождество. Оживший мобильник оборвал бурную возню. Эф отпустил Зака, с трудом подавляя желание взглянуть на дисплей. Что-то случилось. Иначе звонки к нему просто не прошли бы. Вспышка? Заразный пассажир?

Эф заставил себя не брать мобильник. Пусть возникшей проблемой займется кто-нибудь другой. Эти выходные принадлежат Заку.

Сын внимательно посмотрел на него.

— Не беспокойся. — Эф отодвинул мобильник подальше от края стола. Телефон уже переадресовал звонившего на голосовую почту. — Все под контролем. Никакой работы в эти выходные.

Зак кивнул, вскинул голову и нащупал рядом с собой контроллер.

— Сыграем еще?

— Даже не знаю. Я все жду, когда мы доберемся до той части, где этот малыш Марио начинает скатывать бочки на обезьяну.

— Ну папа!

— Мне просто спокойнее со старыми добрыми итальянскими ребятами, которые для набора очков всего-навсего пожирают грибы.

— Ага. И еще расскажи, сколько километров ты каждый день топал по колено в снегу, чтобы добраться до школы.

— Ах, так!

Эф метнулся к сыну, но мальчик был начеку — он мгновенно прижал локти к бокам, защищая подмышки. Тогда Эф сменил направление атаки и нацелился на ахиллесовы сухожилия, тоже очень чувствительные к щекотке. Он заграбастал ноги сына, следя за тем, чтобы не получить пяткой по физиономии. Зак уже просил о пощаде, когда до Эфа дошло, что его мобильник вибрирует вновь.

Эф раздосадованно вскочил — теперь он уже точно знал, что его работа, его профессия не дадут ему провести этот вечер с Заком. Эф посмотрел на идентификатор номера: судя по телефонному коду, звонили из Атланты. Значит, плохие новости. Очень плохие. Эф закрыл глаза и прижал вибрирующий мобильник ко лбу, пытаясь собраться с мыслями.

— Извини, Зед, — сказал он сыну, называя того по первой букве имени, как это было принято у них в семье. — Я только разберусь, что там к чему.

С мобильником в руке Эф ушел на кухню и только там ответил на звонок.

— Эфраим? Это Эверетт Барнс. Доктор Эверетт Барнс. Директор ЦКПЗ.

Эф стоял спиной к Заку. Он знал, что Зак наблюдает за ним, но не мог заставить себя повернуться к сыну лицом.

— Да, Эверетт, что такое?

— Мне только что позвонили из Вашингтона. Твоя команда уже едет в аэропорт?

— Э-э… сэр, дело в том, что…

— Ты видел это по телевизору?

— По телевизору?

Эфраим вернулся к дивану, поднял руку, призывая Зака к терпению, и взял пульт. Попробовал найти нужную кнопку или комбинацию кнопок, несколько раз нажал. Картинка игры исчезла, но вместо нее ничего не возникло — экран был совершенно пуст. Зак отобрал у отца пульт и угрюмо переключил телевизор на кабельный канал.

Новостная передача. Картинка: самолет, стоящий на летном поле. По периметру большого, словно продиктованного страхом крута — множество служебных автомобилей. Аэропорт, понятное дело, Кеннеди.

— Думаю, что вижу, Эверетт.

— Со мной только что связался Джим Кент. Он собирает оборудование, необходимое твоей «Канарейке». Наша линия фронта — это ты, Эфраим. Без тебя они не сделают ни шагу.

— «Они» — это кто, сэр?

— Управление нью-йоркских портов. Управление транспортной безопасности. Национальный совет безопасности перевозок и министерство национальной безопасности уже гонят волну.

За названием «Канарейка» скрывалась эпидемиологическая группа быстрого реагирования. Этот проект был создан для того, чтобы обнаруживать и идентифицировать зарождающиеся биологические угрозы. В поле зрения группы входили как природные угрозы, например, вирусные заболевания и риккетсиозы,[15] имеющие естественное происхождение, так и угрозы, созданные человеком, — хотя финансирование проекта мотивировалось прежде всего необходимостью борьбы с биотерроризмом. Руководящий центр группы располагался в Нью-Йорке, но были еще и малые «Канарейки», созданные при университетских больницах в Майами, Лос-Анджелесе, Денвере и Чикаго.

Свое название проект получил благодаря давнишнему шахтерскому трюку: в целях безопасности горняки брали с собой под землю канарейку в клетке — это была своего рода «биологическая система раннего предупреждения», примитивная, но весьма эффективная. Канарейки обладают крайне высокой чувствительностью к угарному газу и метану, и задолго до того, как уровень содержания этих газов в воздухе мог привести к отравлению людей или взрыву, обычно неумолчная птичка прекращала петь и начинала раскачиваться на жердочке.

В современном мире любой человек мог оказаться такой вот дежурной канарейкой. Работа команды Эфа заключалась в том, чтобы изолировать переносчиков инфекции, как только они прекращали «петь», распознать заболевание и предотвратить его распространение.

— А что случилось, Эверетт? — спросил Эф. — В самолете кто-то умер?

— Они все мертвы, Эфраим, — ответил директор. — Все до единого.

Улица Келтон, Вудсайд, Куинс

Келли Гудуэдер сидела за маленьким столиком напротив своего сожителя Матта Сейлса. Она так и называла его — «сожитель»: «дружок» звучало слишком молодо, а «компаньон» — слишком старо. Они ели домашнюю пиццу — соус песто из пармезана и базилика, вяленые помидоры, козий сыр и несколько завитков прошютто (изюминки ради), — а пили молодое годовалое «Мерло» (одиннадцать долларов за бутылку). Кухонный телевизор был настроен на канал «Нью-Йорк 1», потому как Матт хотел смотреть новости. Что же касается Келли, то круглосуточные новостные каналы она считала своими злейшими врагами.