Спасатель (СИ) - Старицкий Дмитрий

Политрук щеками вспыхнул, но возражать мне не стал. Сам же подумал, что протупил я с политработой, отдав ее на откуп этому ««комсомольцу»». Надо сканы газет советских им принести для политинформации. Со статьями Эренбурга. И ноту Молотова всем правительствам Земли.

- И отдавай учебник истории обратно – вижу, он тебе не пригодился. А сейчас, бригада монтажников со мной в ««додж»», остальные тачки с лопатами в руки и на плотину. Чем быстрее ее закончите, тем быстрее на фронт отправитесь.

- А патроны когда будут? – настаивал политрук.

- Будут, - ответил я, - если вы их заработаете. И только перед самым исходом. Вы, кстати, всех предупредили о смертельной опасности при переходе темпорального окна в такой короткий промежуток времени? В первую партию пойдут только добровольцы. Это обязательное условие.

- Ну, это мы можем отдельно обсудить, - политрук взял примирительный тон.

- Нет. – Твердо ответил я. – Только со всеми. А пока заберите с кузова ««доджа»» трофейный пулемёт и румынские автоматы – они для старшин и политрука. Потом пулемётчикам еще будут наганы в качестве личного оружия. Наставление по стрелковому делу на трофеи в ящике лежат. Грамотные – разберётесь сами.

- А пристрелять? – спросил один из старшин.

- Пристреляем. Индивидуально. – Отрезал я. - А теперь: по машинам.

Когда мичман, рассадив морячков в кузове, уселся рядом со мной, я спросил.

- Кто из вас водить машину умеет?

- Я. – Сознался мичман. - И еще пара человек, что с гражданки еще это умели. Рябошапку вообще с киевского таксопарка на флот призвали. А что?

- Да вот грузовичков прибавилось, а водить их некому, - посетовал я.

- Богато живут, сволочи, - пробурчал мичман, глядя на окружающую нас техасчину, которая больше всего напоминала благоустроенный Казахстан.

Мы как раз проезжали по шоссе мимо армейского депо ««Ред ривер»» и ряды военной техники до горизонта просто сами бросались в глаза. Рядом инженерные машины копали будущие подземные хранилища.

- Ты длинные бараки высматривай, а не на американок пялься – буркнул я, сам отводя взгляд от военной регулировщицы на перекрёстке. Красивая, стерва. Форма ушита в обтяжечку. – Нам склады нужны амуниции, а не техника. Не проголодался еще?

По пути проехали вывеску с рекламой бензоколонки с указанием, что сама станция заправки будет через пять миль. А при ней тут обязательно будет диннер. Или ещё какая-нибудь забегаловка. До «Макдональдса» штаты еще не дожили.

- Можно поинтересоваться, чем буржуи тут питаются, - ответил мичман, глядя в боковое окно на армейскую базу, которая обещала в скором времени стать одной из крупнейших баз хранения в США. А пока сюда свозили то, что по ленд-лизу не пригодилось, когда его закрыли. Ленд-лиз не только в СССР шел, практически всех союзников пендосы на длительные долги посадили. В Британии карточки на бензин отменили, только когда Гагарин в космос полетел. Все из-за выплат по ленд-лизу.

Но в первую очередь я поинтересовался на бензоколонке, откуда они получают бензин? И получив там, всего за пять долларов, исчерпывающую информацию от хозяина, повел боцмана в бигмачную. Вкусить буржуазных прелестей. Он еще не знает, какая это гадость – фаст-фуд. Хотя именно в 1949 году он еще натуральный. Без химии и ГМО.

Никанорыча я твёрдо решил оставить у себя. Как? Еще не знаю. Вот и соблазняю его путешествиями по временам и странам. В Москве моего осевого времени мы уже были – ему там не понравилось.

- Реставрация капитализма, значит, - бурчал старый флотский ««сундук»». – И куда только партия смотрела?

- Так партия его же и организовала. Всю эту контрреволюцию. Во главе с генеральным секретарём ЦК, - ответил я. – Я это точно знаю. Сам тогда в ««Правде»» работал.

Отвёз его к себе домой и оставил один на один с ю-тубом, показав какие кнопки в клаве тыкать и как мышкой вертеть. И вообще, как поисковиками пользоваться. Ничего же сверхсложного в этом нет.

За ужином мичман выдал идею, подкупающую своей новизной. После того, как уговорили мы с ним полбутылки ««Абсолюта»».

- Капитан, я тут в твоём компутере вычитал про Коминтерн, как они деньги на мировую революцию разбазаривали зазря, и подумал, а не организовать ли нам гоп-стоп на таких курьеров. Материалы некоторые есть с наводками. Всё равно они эти деньги если и не украдут, то разбазарят.

Как-то быстро с Никанорычем мы перешли на ««ты»». Мне не влом - в журналисткой среде все ««на ты»» общаются. А ему, видать, так проще идти на сближение. Ну, и совместное распитие водочки нивелирует как возрастные, так и социальные различия.

- Мне убивать никого нельзя, иначе способность проводника по временам потеряю. Вспомни своего коллегу, который вас к нам выпихнул, – выдвинул я свои возражения. – Да и потребности в деньгах у нас пока нет.

- А не надо никого убивать, - предлагает Никанорыч. – Ткнуть этим… электрошокером. Багаж отобрать и назад. Ну, как вы собак у царя забирали.

- Откуда знаешь? – удивился я, хотя чего удивляться - нет ничего быстрее в распространении, чем сплетни по деревне.

- Казачки твои хвалились. Те, что в газырях ходят, - сдал егерей мичман.

- Ты только при политруке такого не ляпни, - предупредил я, вскрывая консервным ножом банку американского ленд-лизовского колбасного фарша на закусь.

- Не дурней паровоза, - заверил меня боцман. – Вдвоём провернём дело. Казаки сказали, что у тебя мандат от ВЧК есть и кожанки. Соглашайся. Не трудовой же народ я тебе грабить предлагаю. А тех, кто вместо того, чтобы после Гражданской войны сирот накормить, непонятно куда бриллианты чемоданами сбагривал.

Помолчал немного и открылся.

- Я сам из таких беспризорников.

Во как люди поворачиваются неожиданными сторонами. Прозвучала его последняя фраза с горечью.

А пока мы в бигмачной оттягиваемся кока-колой, картошкой фри и омлетом. Гамбургер Никакнорыч только надкусил и бросил. Не понравилась ему американская еда. Наш повар лучше готовит. А вот к кока-коле прикололся. Ну, да – она пока тут пока натуральная. И, наверное, ещё с кокаином.

Официантки в пустом диннере оказались смешливыми и словоохотливыми бабами тридцати где-то лет. Довольно симпатичными, похожими на девок с рисунков пин-апа. Обе потеряли мужей в войну. Разговорились, и скоро мы, как оказалось, напросились мы к ним на ночлег. С нашей выпивкой.

На наше счастье в Америку навезли после войны много французского коньяка еще довоенной закладки. То ли репарации с побежденных, то ли просто законная грабиловка победителей завоёванной территории. Так что обошлось без ужасного американского кукурузного бурбона и утренней головной боли. Хоть и дорого.

Но девицы этот наш жест оценили и свели на следующий день нас со своими знакомыми американскими интендантами с армейского депо ««Ред ривер»». Как по шмоткам, так и по продовольствию.

«Образцы продукции» пришлось вязать сверху и с боков цистерны. Но оно того стоило. За половину дня осмотрели мы четыре громадных деревянных склада. Чего там только не было. Но – главное, - наметил я там себе места для ««маяков»». А вычищать эти склады мы будем потом. По мере надобности. Охрана там только снаружи. И не у самих складов, а у колючки периметра. Считай, что и нет её. Так – для блезира.

Потом уже, в Хьюстоне, на нефтеперерабатывающем заводе залили в цистерну почти три тонны бензина, примерного октанового числа 66, и покатили домой. Бензин в Америке пока дешевый. Дешевле только даром. Не то, что будет потом.

Глава 4

Купить тазер оказалось не проблемой, даже такой навороченный, который имел пять зарядов. Через интернет с оплатой по веб-мани. Пришлось подождать три недели, пока его почта носила. Большая дура оказалась – целый саквояж заняла. Не в пластиковом же чемоданчике его носить в феврале 1922 года? А саквояж у меня еще с Макарьевской ярмарки. В глаза не бросается. Вполне аутентичный.