Джефф Лонг - Год зеро

— Да.

— Натан Ли! Ты меня слушаешь?

— Слушаю.

— Ты любишь Грейс больше всего на свете?

«Как давно они умерли?» — думал Натан Ли.

Краска на крестах вздулась и пошла пузырями. Но подсолнухи и маргаритки набрать силы не успели. Полноценного сезона для роста у них не было. Их посадили, по-видимому, в середине лета или немного позже. В августе, например. А ведь он мог успеть сюда. Если б только знал…

— Ты должен любить ее всем сердцем, — гудел Окс.

— Тебе ведь ничего не стоило всего лишь дать мне знать, — сказал Натан Ли. — И я бы оставил тебя в покое.

Теперь он понял: Окс заманил его в смертельную ловушку. Солдаты улетят без него. А Окс освободится.

— Я же сказал, рано было, — ответил Окс. — Не хотел тобой жертвовать понапрасну.

— Понапрасну?

— Я пытался привезти их в Лос-Аламос. Шесть месяцев назад. Сделал все возможное. Подкупал. Угрожал. Умолял. Ведь это моя родная сестра и племянница. Но совет — ни в какую. Миранда, скорее всего. Месть. А потом ты объявился.

«Август», — подумал Натан Ли.

Он еще мог бы взять ее на руки в последний раз. Но сил на гнев уже не оставалось.

— Не пропадай, Натан Ли. Мы ведь почти у цели.

Натан Ли почувствовал себя листом, вот-вот готовым сорваться с дерева.

Голос Окса был тверд.

— Пойди отыщи лопату, Натан Ли.

— Что?

— Мы переселим их «за забор» — так безопаснее. Но ты должен поторапливаться, — сказал Окс. — Вертолеты взлетают через три часа.

«Что он несет?»

— Натан Ли?

— Мне что, их выкапывать?

— Я все понимаю, — сказал Окс. — Наберись сил. Мы вернем их. Ты же знаком с технологией.

Так вот о чем речь.

— В смысле — клонировать их?

— Другого способа нет.

— Грейс?

— Ты знаешь, что нам потребуется. Приятного, конечно, мало, но тебе приходилось делать это и прежде. Пальчик от каждой из них. Или зуб. Поищи что-нибудь вроде садовых ножниц.

Натан Ли инстинктивно отпрянул в сторону, но сказанное Оксом звенело у него в голове.

— Есть только один способ доставить их к нам, — сказал Окс. — Они должны были умереть, чтобы жить. И тогда мы сможем предоставить им место в убежище. Моей сестре и твоей дочери. Прямо из шторма[83]. Ну, не молчи, парень.

Натан Ли оцепенел. Значит, Окс послал его сюда, чтобы он выкопал собственного ребенка?

— Ты единственный, кто может спасти ее, — убеждал голос. — Ты нужен ей.

— Нет, — выдавил Натан Ли.

— Да, — возразил Окс. — Иначе ты убьешь ее.

— Она уже умерла.

— Решайся, Натан Ли. Спроси свое сердце. Найди в себе силы. Привези то, что я прошу. Миранда воссоздаст их.

— Она не станет этого делать.

— Для тебя Миранда сделает все.

На мгновение Натан Ли увидел разрытую могилу и маленькое тельце, выкопанное из земли. Увидел ее соломенную шляпку. Протянутый букет. Он застонал.

— Скорее! — рявкнул Окс. — Вертолеты улетят, а тебя сожрут собаки. — Он то угрожал, то терпеливо уговаривал. — В тебе есть сила жизни, и она победит смерть. Грейс не заслуживает такого конца. Она была славной девчушкой. У нее есть второй шанс. Ты можешь!

Натана Ли вдруг снова обуял ужас. Да как же он посмеет вскрывать ее могилу? И как он может не посметь?

— Вперед! — заорал Окс.

Натан Ли оглянулся на руины своей памяти. Он вспомнил грозу. Дочь была совсем крошечной, спала у него на руках. За окном их вашингтонского дома выла буря, а он едва дышал, боясь ее разбудить.

Окс напирал:

— Вертолеты стартуют уже скоро. Ждать никого не будут. В темное время суток они не летают. Останешься один.

Натан Ли подавил адресованный небу крик. Кто услышит его там? Он опустил руки на земляной холмик. Лег. Прижал голову к табличке. Поиски закончены.

Он выключил голос Окса. Обнял одной рукой могилку дочери. Позже можно будет скинуть шлем. А сейчас он просто очень устал. Он закрыл глаза. Единственное, чего он хотел, — прижать к груди свою девочку.

Его разбудила сильная гроза.

Натан Ли решил, что спит. Ветер толкал его тело. Он открыл глаза: ночь. Трава и деревья метались, как в безумной пляске. Земля и мелкий гравий шуршали о шлем. Кресты дрожали.

Яркий луч ударил с неба и ослепил. В сиянии к нему спускался силуэт. С великим трудом преодолевая бурю, человек приблизился и наклонился. От нагрудных ремней вверх тянулся трос — к вертолету. Натан Ли почувствовал, как рука незнакомца крепко ухватила его запястье. Вдруг включилась радиосвязь.

— Пора, Натан Ли, — зазвучал в ушах голос. — Давай со мной.

— Мне лучше остаться, — сказал Натан Ли.

— Нет, — ответил человек. — Тебе еще рано умирать. Натан Ли чувствовал себя так, будто не спал много-много лет.

— Кто вы?

— Ваш товарищ. У вас полно друзей, Натан Ли.

Натан Ли вскинул голову в шлеме и попытался рассмотреть лицо за стеклом маски. Это капитан, его серебристые волосы.

— Я вылетел сегодня вместе с вами.

— Не видел вас.

— Миранда опасалась, Окс что-нибудь вытворит.

— Миранда?

— Я прикрывал вас.

— Я нашел мою девочку, — сообщил Натан Ли.

— Знаю, — сказал капитан.

— Я хочу побыть с ней еще чуть-чуть.

— В другой раз.

Натан Ли взял его протянутую руку.

Их обоих подняли в ночь.

Всю дорогу в Лос-Аламос они провели среди клеток, наполненных человеческими существами, связанными и сидевшими смирно. Все отловленные недавно заразились вирусом. В черном брюхе грузового отсека поблескивали их глаза.

30

САНОБРАБОТКА

Санобработка была скорее местом, чем процессом, — коридором меж двумя мирами. Четырнадцать дней тебя очищали, скребли, брали кровь, обследовали, держали взаперти в стерильных одиночных боксах. Все это напоминало библейское предписание: любого, кто мог быть нечист, удерживали за границами лагеря в течение надлежащего срока.

Для «палубных» чистильщиков процесс был автоматическим и вполне привычным. Но исследователей из лабораторий биозащиты иногда тут тоже закрывали, особенно после инцидентов: достаточно было иголочного прокола, крошечного пореза на костюме, неисправного клапана. Это было страшное время, когда уповали лишь на помощь молитв. Никто не знал заранее: вдруг анализ крови даст положительный результат — и в город путь тогда закрыт навсегда. В термине «санобработка» крылось искажение смысла. На самом деле, если вы заражены — спасения не ждите.

В течение первой недели единственным одеянием Натана Ли были узенькие очки для защиты глаз от радиации. Его посадили на жестокую диету: соки, водные растворы и антибиотики — пять дней. Он очень ослаб и лишь потом смог набраться сил. На вторую неделю стали выдавать бумажную одежду, ее сжигали дважды в день.

Натану Ли пришлось туго. Здесь людей как следует потрошили, но не до конца. Он отдал свое тело, но не рассудок. Стоило лишь попросить, и ему ввели бы внутривенно галлюциногены или успокоительное, как чистильщикам: для них уход от реальности был способом выжить в гибельное время.

Но Натан Ли боялся потерять то, чего почти не осталось, — самообладание и способность понимать происходящее. Он радовался, что здесь не было окон, стены металлические, а углы идеально прямые. Все устроено как надо. Он сразу же обратил на это внимание и как будто привык. Даже страшился окончания карантина, поскольку это будет означать возвращение в мир на его условиях.

Так продолжалось две недели. Двери их комнат были заперты снаружи, тела отравлены, а сами они изолированы, как серийные убийцы. Через встроенное в потолок переговорное устройство медики извинялись за каждое уготованное ему унижение и причиненную боль. Они благодарили Натана Ли за выкачанную им самим кровь и собственноручные инъекции химикатов и биоинженерных ядов, которые передавались через воздушный шлюз. Они ценили его за здравый смысл или, по крайней мере, за послушание. Через стены до его слуха долетали крики, и он понимал, что не все солдаты, пройдя эти ужасы, возвратились здоровыми.

В стену была встроена клавиатура компьютера, и у Натана Ли имелся доступ к электронным книгам, кинокартинам, видеоиграм, даже порнографическим фильмам. Но ничего из этого востребовано не было: он медитировал, стремясь очистить рассудок и эмоции. Когда всплески энергии охватывали его, он делал отжимания. Все остальное время лежал не шевелясь. И ощущал себя словно подвешенным в лучах света.

Как-то ночью врач завел с ним разговор через вмонтированное в стену акустическое устройство. Натана Ли он знал, но не назвал своего имени. Сообщил, что он персональный психиатр Натана Ли, хотя к тому и так приходил в дневное время врач этой специальности. Двойная опека, решил Натан Ли. Здесь наблюдают не только за физическим состоянием. Словно передача в формате «разговорное радио», звучал глубокой ночью мужской голос.