Побочный эффект - Вадим Юрьевич Панов

— Так точно, миледи.

— Прекрасно. — Альбертина улыбнулась. — У меня есть ощущение, что мы с вами, мальчики, будем жить вечно.

И она уверенно прошла в заднюю комнату.

* * *

Тьма окончательно завладела Москвой. Опустилась чёрным туманом, который едва-едва разгоняли редкие фонари. Редкие, потому что не все пережили этот день. Только фонари — потому что свет в квартирах добропорядочные граждане решили нынче не включать. Не сегодня. Сегодня от него было больше вреда, чем пользы — привлекал внимание грабителей. И хотя государственные новости уверяли честных горожан, что бояться нечего и «ситуация под контролем», выстрелы, крики, пожары и взрывы говорили об обратном. Центр города продолжал пылать, но власти, видимо, желая продемонстрировать силу, отправили на улицы муниципальных роботов: уборщиков и мусоровозов, которые, невзирая на продолжающиеся столкновения, начали деловито устранять их последствия. И если поначалу их появление вызвало удивление, то через полчаса на беспилотные устройства перестали обращать внимание: работают, значит, работают, возможно, власти хотят списать устаревшее оборудование как «утерянное в результате беспорядков» и закупить новое. И никто не обратил внимания: ни дроны-разведчики, ни сотрудники ЧВК, ни спецназ Биобезопасности, что некоторые мусоровозы, заняв тактически важные места, не спешили их покидать. Точнее, обращали, отправляли запросы, но, получив в ответ правильные коды муниципальной службы, успокаивались. И даже представить не могли, что эти «мусоровозы» не имеют никакого отношения к хозяйственным организациям города. И уж тем более к ним не имели никакого отношения прятавшиеся внутри боевики…

* * *

— Комната защищена от всех способов подслушивания и абсолютно звуконепроницаема, — сообщил Паскаль, закрывая за собой дверь. — Так что если вы вдруг соберётесь меня убить, об этом никто не узнает. — И бросил взгляд на дроны, которые влетели в помещение вслед за хозяевами: два сопровождали старика, два — молодую женщину.

— Давайте сразу кое о чём договоримся, — начальственным тоном произнесла Альбертина. Она начала говорить до того, как фрикмейстер закончил фразу. — Стартовые условия: никто никого не убивает и не планирует убить, во всяком случае, если, конечно, обстоятельства нас к этому не принудят. Здесь собрались деловые люди, которым нужно обсудить очень важный вопрос, и желательно, чтобы обсуждение шло в атмосфере взаимного уважения. — Она помолчала. — Условие распространяется на наших друзей и спутников. Лично мне глубоко отвратительна выходка Габриэля, и надеюсь, ему стыдно.

Возникла короткая пауза, а затем Кармини неохотно ответил:

— Стыдно. — И отвернулся.

— Вот и хорошо.

Комната была обставлена скудно: два кресла, журнальный столик, полка с бумажными книгами, которая в первую очередь заинтересовала Альбертину. Она подошла к ней, пробежала взглядом по названиям, кивнула и расположилась в кресле. Кармини без спроса занял другое, а Паскаль остался у двери, прислонившись спиной к стене.

— Второе и самое главное стартовое условие: я действительно хочу договориться.

— Почему?

— Потому что ты — гений, Паскаль. Нравится тебе или нет, но ты — гений. Я прекрасно понимаю твою колоссальную ценность и хочу, чтобы мы сотрудничали. Поверь, мне есть кого эксплуатировать, и я никогда не стеснялась это делать. С тобой же я хочу сотрудничать.

— Моё главное открытие осталось в прошлом, — медленно ответил Паскаль.

— Так говорили, когда ты изобрёл генофлекс. Так говорили, когда ты открыл побочный эффект. Завистники всегда пытаются принизить гениев россказнями о том, что «их лучшие годы позади», а ты за несколько часов разработал вакцину против вируса, который мы создавали четыре года. — Альбертина улыбнулась. — Это твоё, Паскаль, генетика — это твоё. И мне не хватает фантазии представить, чего ты добьёшься, если будешь заниматься ею вечность.

— Разве того, чего я уже добился — мало? Я подарил вам власть над миром.

— Не ты в этом виноват, Паскаль, а SAS. Проклятый SAS, который убивал людей миллионами. А ты их спас. И плевать я хочу на то, что фраза звучит громко и пафосно, я буду повторять её снова и снова: ты спас человечество, Паскаль. А теперь можешь подарить ему… Грааль.

— Я не знаю, что делать с предыдущим открытием.

— Что тебя беспокоит?

— Мы окажемся в тупике. — Он смотрел Альбертине в глаза. — Этот венец станет нашим потолком.

— Что за потолок? — вклинился в разговор Габриэль. — Потолка не будет, ведь бессмертие — это вечность!

Но Альбертина поняла, что имеет в виду Паскаль, и покачала головой в знак несогласия:

— Нам будет куда стремиться.

— Неужели?

— Не всем из нас, — подумав, уточнила женщина. — Мир переполнен ленивыми, глупыми, безынициативными людьми, в том числе — в высшем сословии. Поверь, Паскаль, иногда я смотрю на равных себе по положению и происхождению людей, как мужчин, так и женщин, и не могу понять, куда делось их блестящее образование, а точнее — для чего лучшие преподаватели планеты впихивали в них все свои знания? Да, заполучив твой Грааль, они проведут свою вечность в праздности — они могут себе это позволить. Но я говорю о тех, кто готов идти вперёд всегда, и всегда проигрывает сражение со временем. Представляешь, что они сделают, если время для них перестанет существовать? Как высоко взлетит наша цивилизация?

— А кто будет на самой вершине?

— Это тебя волнует?

— Это меня интересует.

Однако Альбертина ушла от прямого ответа.

— Я предлагаю триумвират, Паскаль. Каждый из нас хорош в своём деле, и каждый привнесёт в общий котёл нечто уникальное. Я обеспечу нам легализацию, а вам — плавное внедрение в высшее сословие. Я сломаю существующую систему управления и перестрою её под наши требования. Не скрою, система отлично продумана, постоянно совершенствуется, имеет множество степеней защиты и будет отчаянно сопротивляться переменам, но я знаю её уязвимые стороны и не сомневаюсь, что найду союзников.

— Грааль — это бесконечная ценность, — обронил Паскаль.

— Мне нравится использованное тобой определение, и тем, кого я захочу привлечь на свою сторону, оно понравится.

— Планируешь революцию? — проскрипел Кармини.

— Нет, формирование империи. Что-то вроде «Юлий Цезарь 2.0»

— Лично у него финал получился так себе.

— Мы будем умнее.

— Допустим.

— Не веришь в мой ум?

— Не знаю, насколько умны и подлы твои оппоненты.

— Подлость там в абсолюте. С умом проблемы.

— Допустим, — повторил Кармини. Уверенности в его голосе не было, однако и недоверия не слышалось. Старик понимал, что