Майк Мак-Кай - Хьюстон, 2015: Мисс Неопределённость

— Точно 1940? — спросила Дианна.

— Приблизительно, — сказал Эндрю, — Статистика «Бритиш Петролеум» начинается с 1965 года.

— Для США, надо в отчётах EIA смотреть, — сказал Вин, — У них мировая статистика только с восьмидесятого, но по Штатам есть точные данные с самого первого дня промышленной добычи. С 1859 года!

Вик отдавал должное мини-бутербродам с сыром, но внимательно прислушивался к спору.

— Вин, — неожиданно проговорил он, вертя на зубочистке очередной бутербродик, — Не помнишь, из твоих вычислений, в каком году душевое потребление США было семь баррелей?

— Навскидку, во время Великой Депрессии. В начале тридцатых. А что?

— А, скажем, два барреля? — спросил Вик и отправил в рот невинную жертву зубочистки.

— Я так далеко в историю не заглядывал. До Первой Мировой, однозначно. К чему ты это?

Вик торжественно сунул зубочистку в карман, словно медаль сам себе пришпилил, — Должен вам сообщить, ребята, американская нефть одна тысяча девятьсот сорокового года — не то же самое, что американская нефть две тысячи шестнадцатого.

— Как не то же самое? — развёл руками Вин. Рубиновое содержимое фужера выплеснулась на ядовито-оранжевую футболку с надписью: «ОПАСНО. Работает хакер».

Вик, как всегда, прав. Мы, нефтяники, про это знаем прекрасно, а остальные — даже не догадываются. Настоящая нефть — довольно плотная жидкость, чаще чёрная. В ректификационной колонне, выделяются чистые фракции: бензин, лигроин, керосин, газойль и мазут, а в остатке битум, он же асфальт.

К сожалению, такой нефти в мире добывается всё меньше, а в статистику добычи лезут две непокорные сестрички: газовый конденсат и «широкие фракции природного газа».

Газовый конденсат — лёгкая, желтовато-прозрачная жидкость. Тяжёлые фракции, как в нефти, в конденсате отсутствуют начисто. В обыкновенной ректификационной колонне, получается несколько больше бензина, но он нестабильный, и придётся пропускать через изомеризационную установку. Авиационный керосин и дизтопливо — тоже требует изомеризации. Выход полезного продукта — ниже, а моторное топливо — дороже.

«Широкие фракции природного газа» — не бесполезны. Из них делают пластмассы, и много ещё чего нужного. Можно заставить автомобиль ездить на смеси пропана и бутана, только придётся поставить в багажник громоздкий газовый баллон и заправляться каждую сотню миль.

— Статистики «Бритиш Петролеум» вешают людям лапшу на уши, — объяснял Вик, — В отчётах так и написано: «Нефть и другие жидкости». Если говорить про Америку, из каждых десяти баррелей статистических «жидкостей» 2015 года, три барреля — бутан и пентан. Для вашей информации, бутан кипит при нуле! Ах да, вы не понимаете по Цельсию! По Фаренгейту — плюс тридцать два градуса.

— Я отлично помню химию, — сказала Джайла, не прерывая процесс нарезки сыра для следующей порции мини-бутербродов, — Бутан — это газ!

— Именно! А «Бритиш Петролеум» считает бутан за жидкость и приплюсовывает к нефти.

— В статистике EIA «широкие фракции» показаны отдельно, — сказал Вин, — Только всё равно с нефтью складывают. А результат называется «Всего нефти».

— Ну и я про это! Сейчас в США из десяти баррелей «статистической нефти» — всего четыре барреля настоящей. Три барреля: NGPL — не жидкость, а тяжёлый газ. Остальное — газовый конденсат и LTO.

— «Сланцевая нефть»? — спросил Вин.

— Так и называют, хотя к сланцам — никаким боком. Между нами, LTO — просто обычный газовый конденсат, а «нефтью» это называют бюрократы, чтобы выдавать лицензии на факельное сжигание газа.

— Ты утверждаешь, американские десять баррелей — примерно как шесть-с-хвостиком импортных? — спросил Гьик.

— Ага! Уровень Великой Депрессии! — торжествующе сказал Вик и поискал глазами свой фужер, — Кальвин, надо срочно запить это дело!

— Мы сейчас используем нефть куда эффективнее, чем во времена Великой Депрессии, — возразил Эндрю, — У нас автомобили экономичнее. Кроме того, есть глубокая переработка нефти.

— Крекинг — да! — кивнул Вик, — Заметили, в Америке давно не покрывают улицы асфальтом? Оттого, что битум можно крекингом превращать в керосин и бензин. Только стоит гораздо дороже, чем простая ректификационная колонна. На одних катализаторах — разоритесь! Никель, молибден, цеолиты! Но главное: чтобы делать крекинг, надо тяжёлую нефть где-то добыть. С конденсатом и бутаном-пентаном никакой крекинг вам бензина не сделает…

— Есть технология «из природного газа в жидкость», — не унимался Эндрю.

— Есть. Только дороговато выходит. Нерентабельно.

— Ничего. Технология не стоит на месте!

— Знаем, как она не стоит на месте! — сказал я, — Аппарат Маркони — не забыли ещё?

— Точно! — сказал Вик, — Чудес не бывает. Современным химическим синтезом, бензин можно делать вообще хоть из навоза! Только на каждый киловатт энергии в бензине придётся затратить десять киловатт энергии для синтеза. Игра не стоит свеч. Выгоднее и проще сушить навоз на солнышке и сжигать. Что, кстати, и делают в Индии последние десять тысяч лет.

— Дело не в технологиях, — сказал я, — Вы в курсе, на «сланцевых» скважинах добыча в первый же год снижается на семьдесят процентов?

— А я поэтому и спросил Вина про два барреля! — сказал Вик, салютуя мне пустым фужером, — Сейчас статистика «BP» показывает десять баррелей на нос, а в реальности — всего шесть-с-хвостиком. Через двадцать лет, добыча «сланцевого» газа и «сланцевой» нефти упадёт, и из семи баррелей останется два. Ты, Вин, сказал: где-то до Первой Мировой?

— Да. Примерно девятьсот десятый.

— Готовы ли мы жить, как в девятьсот десятом году?

Гьик молчал и смаковал вино.

— False, — сказал он вдруг, — Не будем мы жить как в девятьсот десятом.

— Это ещё почему? — взвился Вик. Его великолепный, отточенный во всех отношениях расчёт — поставлен под сомнение!

Гьик покачал вино в фужере, посмотрел на просвет, будто проверяя оттенок и прозрачность.

— Представь себе, Вик, я — Президент, а ты — Госсекретарь США. Представил?

— Я не Госсекретарь, и никогда не буду. Слава Богу.

— А ты вообрази, вдруг понравится?

— О-кей, пробую. Тук-тук. Мистер Президент, к вам Госсекретарь Зорин.

— Добрый вечер, господин Госсекретарь! У нас в Америке проблемы с едой и бензином. Чтобы население не бузило, Пентагон советует выдать миллиону молодых людей штурмовые винтовки, и отправить восстанавливать в какой-нибудь стране свободу и демократию. Срочно нужна небольшая война! Сможете организовать?

— Чтобы дело было выгодным, имеет смысл воевать с теми, у кого есть нефть, газ, или другие ресурсы. В Европе: Норвегия, Дания и Великобритания. У них добыча падает, да и союзники опять же. Ясный пень, не стоит воевать с Россией и Китаем, там кроме нефти есть и баллистические ракеты. Австралия? Нет, тоже вряд ли. Значит, остаётся: Ближний Восток, Северная Африка, и ещё — Нигерия.

Гьик улыбнулся, — Хорошо, господин Госсекретарь, но недостаточно. На Ближнем Востоке и в Северной Африке война, в той или иной форме, идёт уже семьдесят пять лет. Если объявить по «CNN», наши морпехи высадились в Триполи, средний американец просто переключит канал на спортивное обозрение. Приелось. Для американской публики придётся устраивать кровавые спектакли, как одиннадцатого сентября в Нью-Йорке, или как в Бостоне, в апреле 2013. Накладно, малоэффективно, да и ЦРУ за руку поймать могут.

— Тогда — что?

— Война — поближе к дому! У кого из ближайших соседей есть нефть?

— Да у всех! В порядке подтверждённых запасов: Венесуэла, Мексика, Канада. Но не будем же мы воевать с Венесуэлой?

— Почему нет, господин Госсекретарь?

— Во-первых, глупо. Венесуэла сама продаёт нефть в США в обмен на продовольствие, причём недорого. Нефтяная экономика, деваться некуда. Во-вторых, Венесуэла на Америку не полезет. Можно обострять отношения, хоть в Совбезе ООН, хоть на прямых переговорах. Конечно, тухлыми яйцами прилетит по Посольству в Каракасе, но генералы в Венесуэле — просто побоятся выстрелить первыми…

Гьик поднял палец, прервав Вика: — Эндрю, расскажите гостям, что вы видели вчера на шоссе?

— Когда в Техас въехали, — кивнул Эндрю, — Вдоль мексиканской границы — везде блок-посты, через каждые несколько миль. Национальная гвардия. Ребята откровенно скучают: винтовки не заряжены, смотрят телевизор…

Гьик кивнул, — А! Значит, у нацгвардейцев есть еда и горючее? Почему тогда у полиции в Хьюстоне нет бензина? И что будет, если один из этих блок-постов, с незаряженными винтовками, однажды ночью обстреляют из настоящего миномёта?

— Подожди… — Вик почесал затылок, — Ты хочешь сказать…

Гьик ещё раз пригубил вино. Дал нам додумать. Потом кивнул, — True. Именно это я и хочу сказать…