Сергей Пономаренко - Час Самайна

— Зоряна, не шути! Ответь! — снова позвал он и, не до­ждавшись ответа, закричал что есть силы: — Помогите! Человек тонет!

Крик этот напугал парочку, шарахнувшуюся в сторону, и привлек внимание любопытных, количество которых стало быстро возрастать. Они интересовались, что происходит, а узнав, шумно и беспорядочно давали противоречивые со­веты, ничего не предпринимая. Мирослав швырнул одежду Зоряны на асфальт, не раздеваясь перелез через перила, туда, где еще недавно стояла она, и, развернувшись к воде, продол­жал кричать, то зовя Зоряну, то прося о помощи некую абстракт­ную силу. Толпа за его спиной горячо обсуждала, что лучше сделать: позвать милицию, водолазов, спасателей, которые, несмотря на ночь, должны быть где-то здесь на посту, «скорую помощь» или сбегать на лодочную станцию за подмогой.

— Я прыгаю, Зоряна! Не шути! — крикнул Мирослав в по­следний раз и, не дождавшись ответа, с сжавшимся от страха сердцем рухнул «солдатиком» в бездну.

Злополучный прыжок с моста обошелся Зоряне очень дорого. Ее посиневшее, холодное тело смогли найти и вытащить из воды только через двадцать минут. Минут десять Мирослав и мужчина — собственно, и нашедший Зоряну, но так и ос­тавшийся безымянным, — безуспешно пытались вернуть ее к жизни, пока не приехала «скорая помощь». Молодой врач скептически выслушал сбивчивый рассказ Мирослава и прось­бу сделать все возможное.

— Будем стараться, — сухо ответил он. — Но я не Господь Бог. Слишком много времени прошло.

Проведя реанимационные меры и не добившись успеха, в кон­це концов погрузили тело Зоряны в «скорую» и прикрыли белой простыней. Мирослав уговорил взять его с собой и устроился рядом с медсестрой — молоденькой полноватой светловолосой девушкой. По дороге она его как могла успокаивала и заодно сказала, что верит в влияние луны на поведение человека.

— Вот, например, сегодня пятое июля, а по лунному кален­дарю это двадцать девятый лунный день, — рассказывала она. — Его называют сатанинским днем. По поверьям, в этот день черные маги вершат неправедные дела, люди ослабевают, их энергия истощается. На ночном небосводе луны не видно. В этот день много лжи и часто снятся вещие сны. Словом, бесовский день. Не исключено, что вашу подружку бес попу­тал, раз она решилась ночью прыгнуть с моста.

Затем с мистики перешла к собственной особе, сообщив, что зовут ее Катей, учится она на стационаре в мединституте, а на «скорой помощи» подрабатывает для практики и карман­ных денег.

Потрясенный неожиданной и нелепой смертью Зоряны, Мирослав слушал болтовню толстушки в пол-уха, не сводя взгляда с белой простыни. Под ней покоилось тело девушки, которую совсем недавно он обнимал и целовал!

Вдруг ему показалось, что простыня вздрогнула, припод­нялась и опала. Мирослав схватил за руку медсестру, увлечен­но рассказывающую о своих планах — после института по­ступить в интернатуру.

— Видели? Вы видели? Она дышит!

— Показалось, тряхнуло на ухабе, — отмахнулась медсест­ра, занятая собственным рассказом.

— Да говорю вам, она дышит! — закричал Мирослав и со­рвал простыню. Лицо у Зорины было мертвенно белое, словно ее только что вынули из холодильника, в уголках рта пузыри­лась пена.

— Отходит, — сказала медсестра.

— Она живая, ей надо помочь!

И Мирослав забарабанил в стенку, отделяющую кабину водителя. Автомобиль остановился, задняя дверь открылась, и показался разъяренный молодой врач, готовый немедленно выгнать непрошеного попутчика.

— Помогите ей! — крикнул Мирослав.

Да врач и сам увидел, как тело Зоряны задрожало и задер­галось, словно в конвульсиях.

— Работаем! — приказал врач медсестре и жестом велел Мирославу выйти из машины. — Срочно инъекцию камфары в сердце!

Через двадцать минут, когда лицо у Зоряны порозовело, дыхание и пульс нормализовались, медсестра Катя тихо про­изнесла:

— Бес взял — Бог дал! — И перекрестилась.

— Тело мы спасли, — сказал врач. — А вот мозг... Такое длительное кислородное голодание не может пройти бесслед­но. А жаль, красивая девушка...

Врач был прав, хотя не все оказалось так печально. В первые дни врачи ожидали, что у нее проявится дегенератизм — ре­зультат поражения головного мозга, но Зоряна только полно­стью потеряла память после перенесенной клинической смерти и длительного кислородного голодания. Она никого не узна­вала, элементарные вещи были вычеркнуты из ее памяти. 

Однако вскоре девушка начала выздоравливать, с невероятной быстротой восстанавливая провалы в памяти. В первое время Зоряна не вспоминала, а заучивала свою биографию, имена родственников и знакомых.

Родители, терзающие себя и друг друга за недостаточное внимание к дочери, решили, что Зоряне следует взять акаде­мический отпуск. Но вскоре оказалось, что потеря памяти имеет выборочный характер, касаясь в первую очередь людей и некоторых событий. Затем она начала вспоминать и людей. Мать с отцом вздохнули свободнее и помирились, надеясь, что к началу занятий дочь полностью придет в себя.

Пожилой лечащий врач Абрам Иосифович, к исходу третьей недели готовя ее на выписку, только руками развел.

— Голубушка, вы не просто везунчик, а везунчик в квадра­те! После клинической смерти, тяжелой амнезии, которую мы, что греха таить, считали неизлечимой, вы почти полностью восстановились. А остальное лишь вопрос времени. Судьба сделала вам царский подарок, больше не искушайте ее! Ника­ких полетов с моста — ни в ночное, ни в дневное время. Мо­жете приходить ко мне в гости с коробкой конфет и бутылкой ликера, но больше никогда не приезжайте на «скорой помо­щи». А так — милости просим!

Сама Зоряна была настроена не столь оптимистично. С ней происходило то, о чем она боялась говорить вслух, опасаясь, что окажется в психиатрической больнице. По ночам ей сни­лись сны. Не всегда ужасные, но она словно жила в них чужой жизнью. Другие города, другое время, другие лица... Все так реально, так похоже на настоящую жизнь, но только чужую.

В личной жизни у нее тоже было не все гладко. Мирослав и Илья узнали о существовании друг друга, столкнувшись в больнице раз или два, разговорились, и правда вышла наружу. И вместо того что «кто-то должен уйти», при полной непохо­жести характеров ужасно обидевшись, ушли оба.

В силу своего характера и темперамента одни люди, попав в неблагоприятные обстоятельства, переживают шок, болез­ненно воспринимая их и опустив руки, другие, приняв их как неотвратимое зло, пытаются приспособиться, даже найти в происходящем некоторые положительные стороны, третьи изо всех сил пытаются их преодолеть. Зоряна принадлежала ко второй категории.

По мнению врачей, память ее восстанавливалась исключи­тельно быстро, но по ее собственному мнению — недостаточ­ными темпами. Поэтому она придумала игру «сама с собой». Игра заключалась в том, что, находя среди своих вещей какой- либо «незнакомый» предмет, девушка пыталась проследить его историю: каким образом он связан с ее прошлым и что для нее значит. Это помогало восстанавливать «белые пятна», от­крывало прошлое, будило память, а заодно позволяло почув­ствовать себя героем детективного расследования.

Однажды она нашла свою фотографию — среди старых па­мятников, похоже, что на кладбище, а из-за плеча выглядыва­ет немного размытый силуэт ухмыляющейся старухи. Пере­вернув фотографию, прочитала: «Анна Алексеевна», номер телефона и адрес. Она набрала номер и услышала старческий голос.

— Здравствуйте, Анна Алексеевна. Вас беспокоит Зоряна... — И замолкла, ожидая, как старушка отреагирует на ее имя.

На том конце провода приняли все как должное.

— Я ждала твоего звонка. В прошлый приход ты не назвала имя, а теперь знаю, как тебя звать. Приходи завтра вечером, только не забудь красные коралловые бусы. — И гудки сооб­щили, что разговор закончен.

Тайна, присутствующая в подтексте разговора, заинтриго­вала Зоряну. Среди своих вещей она без труда обнаружила красные бусы и на следующий день отправилась по адресу, записанному на фотокарточке.

Старушка, открывшая дверь, не была похожа на ту, что на снимке, и Зоряна почувствовала некоторое разочарование.

— Здравствуйте, Анна Алексеевна, — поздоровалась она, прошла в заставленную дряхлой мебелью комнату, которая не будила никаких воспоминаний, и опустилась на стул, не зная, о чем говорить.

«Что меня могло связывать с этой старушкой, какие общие интересы?» — подумала она и вслух заметила:

— Сегодня прекрасная погода, не очень жарко.

— А я люблю жару, она напоминает мне о молодости. Тогда я несколько лет провела в Средней Азии, в Каракалпакии. Безводный край, жестокое солнце, фантастический пейзаж, но молодость... Когда молод, даже кусок мяса имеет иной вкус, чем сейчас, — оживилась старушка.