Правила Зодиаков - Наталья Владимировна Елецкая
– И какие шансы у Агнес туда попасть? Ее профессия явно не из приоритетных. Вряд ли каменные стены пещеры нуждаются в декоративном оформлении!
Роберт принялся грызть костяшку большого пальца. У Отто зародилось смутное подозрение… неясное, тревожное чувство. Он пытался понять, откуда возникла эта тревога, и не мог.
– Ты сказал, нужно иметь связи. Они у тебя есть?
– Не задавайте лишних вопросов. Чем меньше вы знаете – тем для вас же лучше.
– Скажи хотя бы, есть у Агнес шанс или нет?
– Да. Но действовать надо быстро. Через несколько дней доступ в гетто закроют. Во-первых, из-за перенаселения, а во-вторых, из-за угрозы разоблачения. Чем больше людей знают об убежище, тем больше вероятность, что его обнаружат.
– Тогда я прямо сейчас отправлюсь к Агнес и все ей расскажу.
– Уже десятый час вечера. Отложите до утра. К тому же сейчас госпожа Льярве наверняка дома, а вам нельзя с ней видеться. Завтра она уйдет на работу, тогда и пойдете.
– Пойдем к Агнес вместе! Так у нас будет больше шансов ее уговорить.
– Плохая идея. Увидев меня, Агнес захлопнет дверь перед нашим носом. Подозреваю, что и вашему появлению она мало обрадуется, но, как говорится, из двух зол…
– А ты не хочешь уйти вместе с ней в гетто? С тобой ей будет легче переносить тяготы подпольной жизни, особенно когда родится ребенок.
– Господин Рейва, – горько произнес Роберт, – вы понятия не имеете, насколько ваша просьба далека от реальности.
28. Убеждение
Отто провел ночь без сна, а едва рассвело, отправился к Уне. Его раздирали противоречивые чувства: разумная часть мозга надеялась, что Уна на дежурстве, а безрассудная – что он застанет ее дома.
Ошеломительное признание Роберта означало, что Агнес будет спасена. Отто и мечтать не мог о такой удаче. Что значат бытовые трудности и отсутствие солнечного света в сравнении с сохраненной жизнью? Ведь кончится же это безумие рано или поздно, и тогда Агнес с ребенком вернутся домой. Если Роберт замолвит словечко (перед кем, Отто понятия не имел) и за него с Уной, они смогут уйти вместе с Агнес и вновь зажить одной семьей. Если Агнес согласится с их планом (хотя выбор у нее невелик, и согласиться ей придется), тогда можно разузнать у Роберта, реально ли провести в гетто не одного, а троих человек.
Интересно, что у Роберта за связи? Неужели он состоит в подполье? Если так, Отто крепко ошибался в зяте, но с другой стороны, разве подпольщики не должны маскироваться, чтобы не вызывать подозрений? Возможно, Роберт вынужден играть роль негодяя, поднявшего руку на беременную жену.
Возле дома Уны Отто привычно осмотрелся, но соглядатая не увидел (если только тот не стал вести себя более осторожно). Поднимаясь по лестнице, Отто слышал стук колотящегося сердца. От волнения у него вспотели ладони и началась одышка. Он постоял перед дверью минуту или две, прежде чем надавить на звонок.
Вид Агнес поразил его. Она исхудала. Черты лица заострились, под глазами лежали темные тени. Немытые волосы спадали неряшливыми прядями. На ней был мешковатый спортивный костюм, скрывавший очертания фигуры.
– Здравствуй, милая, – сказал Отто дрогнувшим голосом. – Мама дома?
– Нет, – сухо ответила Агнес. – Она на сутках. Вернется завтра утром.
– Отлично. Значит, я могу войти.
– Не можешь. Нам не о чем разговаривать.
– Вчера я был у Роберта. Он…
– Тогда тем более! – на бледных щеках Агнес вспыхнули красные пятна. – Не желаю ничего выслушивать. Никаких посланий…
– Эти переговоры на лестничных площадках становятся утомительными. За что ты на меня злишься? За то, что я рассказал Роберту? Так это к лучшему. Выслушай меня и поймешь, что я прав. – Отто понизил голос. – Для тебя есть убежище. Надежное. Но мы не можем говорить об этом здесь.
Поколебавшись, Агнес посторонилась, давая Отто пройти.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, снимая пальто.
– Отлично. – Агнес приложила палец к губам и указала глазами на кладовку. Отто кивнул. Они вошли туда, и Агнес плотно прикрыла дверь.
– На самом деле, не очень хорошо. Токсикоз не проходит. Я ничего в себе не удерживаю. Мама дает мне витамины, хотя мне нужны капельницы с железом и глюкозой. Но с ребенком все в порядке, мама каждый день слушает его сердцебиение.
– Живот уже заметен?
Агнес расстегнула молнию на куртке и приподняла футболку, показав небольшую выпуклость.
– Под одеждой пока не видно, к тому же сейчас можно ходить в объемных свитерах и кофтах.
– Значит, на работе никто не догадывается?
– Я уволилась на прошлой неделе.
– Тебя заставили уйти? Из-за наших с мамой арестов?
– Нет, я сама. Мне действительно тяжело. Может стошнить в любую минуту. Меня несколько раз тошнило в офисе, пришлось соврать про отравление, я надеялась, что токсикоз пройдет, но судя по всему, это надолго. Пришлось написать заявление об уходе.
– Ты правильно поступила.
– Да, но теперь нам с мамой придется жить на ее зарплату медсестры.
– Если бы только я мог помочь…
– Как? Ты сам живешь на пособие. Я знаю, что должна вернуться к Роберту, чтобы не сидеть у мамы на шее. Но я не могу.
В глазах Агнес блеснули невыплаканные слезы. Отвернувшись, она принялась колупать ногтем отстающую от стены краску.
– Так что он велел мне передать? – пробормотала она. – Очередное извинительное послание?
– Это лучше, чем просто послание! Ошеломительная, потрясающая новость! Можно сказать, ты спасена. И ребенок спасен.
– Что? – Агнес нахмурилась. – Я не понимаю…
– Для тебя нашлось убежище. Не такое, как в заброшенном морге. А лучше, гораздо лучше.
– Но при чем тут Роберт?
Отто вкратце передал дочери разговор с Робертом. Агнес слушала, недоверчиво качая головой, а когда он закончил, рассмеялась:
– Жить под землей? Ты серьезно?
– Это наиболее безопасное из всех возможных мест. Там тебе окажут помощь, когда придет время рожать. Всего-то и нужно, что пройти по туннелю, а дальше тебя встретят, предоставят жилье, обеспечат всем необходимым…
– Не видеть солнечного света? Жить в переполненной коммуне? Ждать, что в любой момент нагрянут адепты Правил?
– Ты не понимаешь! Это шанс, может быть, один из тысячи, из десяти тысяч. Я понятия не имею, откуда Роберт узнал об этом месте и каким образом он сможет тебя туда переправить, но не воспользоваться этим шансом глупо. Многие желали бы оказаться на твоем месте!
– Я должна
