Реванш титанов. Битва за грёзы - Алексей В. Мошков

будем, наверняка опять косяки полезут. Так что вставать мне придется рано и крайне желательно с ясной головой. Поэтому никаких глубоких снов, — непринужденно врал Медведев. — И да, ты мне обещал рассказать про ритуал, но я, кажется, и сам примерно понял, ради чего он проводится. Лучше скажи вот что: а в обычный сон, как у рядового сновидца, мы попасть можем?

— Мы, — подчеркнул Медоед, — нет. А вот подобные тебе — запросто. Вспомни еще раз, как на фестивале куролесил.

— Получается, сноходцы максимум на что способны в этом плане — приходить друг к другу в гости, и то только после обряда?

— Ага, — кивнул Антон. — Без формулы никуда. Ладно, я побежал дальше. Тебя предупредил и…

— Последний вопрос, — прервал его Борис. — А как вы про фестиваль-то узнали, откуда?

— Стечение обстоятельств, — картинно развел руки в стороны Медоед. — Тебя спалили, кстати, обыкновенные сновидцы, из наших, конечно. С одной ты даже позавчера знакомился — Наталья, рядом с Егорычем сидела, которому в финале поплохело. Ей сон необычным показался, она обменялась впечатлениями с друзьями, а дальше уже было делом техники вычислить, кто это у нас такой веселый завелся.

Объяснение не слишком удовлетворило Медведева, но поскольку общество Антона успело его утомить, он не стал задерживать своего нового приятеля. Помахал вслед машине и отправился домой.

Глава седьмая

А все ли ты знаешь…

Минувшая ночь прошла настолько душевно, что Барни, вспоминая ее подробности, не расставался с улыбкой весь следующий день.

Они с дедом, как и договаривались, пошли спать рано, где-то в половине десятого вечера. Когда Медведев ожидаемо провалился на свой любимый пляж, он первым делом метнулся оттуда на крышу с гудроном, просто на разведку. Завидев вдалеке нечто блестящее и переливающееся под солнечными лучами, мгновенно отыграл назад. Нет-нет, никакой Констанции сегодня. По официальной версии, у него завтра тяжелый день, вот пускай так и будет для всех.

После этого он степенно расположился на песке и представил сидящего рядом деда. Зажмурился, подумал несколько секунд, открыл глаза, обернулся. Семен с восторгом озирал окрестности и, похоже, не имел ничего против насильственного перемещения в этот сон.

— Ну, Боря, чудишь! — Степаныч жадно дышал морским воздухом. — Мы ведь с Ксюшей редко выбирались с тобой на побережье. Пальцев одной руки хватит, чтобы все наши поездки на юг пересчитать. А здесь прямо рай земной, такого я и не припомню. Чистенько, красота, погода отличная! Откуда только в тебе это взялось?

— Понятия не имею, — искренне признался Медведев. — Но перед тобой мой кабинет, как народ это называет. Или спальня. В общем, я здесь чаще всего появляюсь.

— Низковато, конечно. Но наверху моря и не дождешься, — признал Семен.

— Почему ты так ценишь верхние локации? — спросил Барни.

Дед на некоторое время задумался, глядя на пролетающих мимо чаек.

— Даже не знаю, что тебе ответить. Наверх пробиваться всегда сложнее, чем спускаться, поэтому мы с твоей бабушкой сделали вывод, что чем выше, тем безопаснее. Меньше тех, кто может тебя побеспокоить, особенно когда ты этого не ждешь. У Ксюши вообще закуток в башне располагался, и никаких лестниц и дверей туда не вело.

— А вы с ней когда-нибудь ссорились?

— Бывало. Мы ж не идеальные люди, а самые обыкновенные.

— И она после этого тебя все равно пускала к себе?

— Я не ходил. Зачем? Проблемы, которые наяву возникли, надо по возможности и решать наяву, а не во сне.

— А что стало с башней, когда Ксения умерла?

Дед вздохнул, вытащил из песка ракушку и принялся ее рассматривать.

— Простояла еще несколько недель. Она, конечно, менялась, таяла, а совсем пропала где-то как раз на сороковой день. Но войти туда мне не удалось, будто пароль поменяли от замка. А я не взломщик. Да и что мы знаем о смерти? Опасно шутить с такими вещами. Не зря ведь Миша меня тогда оттолкнул, когда понял, что насовсем уходит.

Они помолчали, блаженно щурясь на солнце.

Барни вдруг почувствовал, как его влечет прочь неизвестная сила; не сказать чтобы мощно подхватывала, но все равно назойливо тянула и тем самым раздражала. Черт подери! Это еще что такое?

И тут он сообразил. Как пить дать Констанция, старая перечница! Увидела, что его нет на крыше, и вздумала попытаться принудительно выдернуть Бориса к себе. А поскольку она сама снотворец, то ей подобный фортель проворачивать не впервой. Чего бы такого сделать, чтоб она отвалила несолоно хлебавши? А то, не ровен час, до самого утра не отвяжется.

— Деда, а если тебя во сне допекает человек, с которым ты не хочешь общаться, как ему по рукам настучать, чтоб не лез больше?

— О, был у меня такой знакомый, — хохотнул Степаныч. — Пристал как банный лист, и не отлепишь. Тогда мне Ксюша способ подсказала, сам бы я и не додумался. Слушай…

Поначалу Борис решил, что предложенный ему метод не подействует. Ну ерунда же полная, с какой стороны ни смотри: представить себе назойливого типа и сказать ему: «Бу!» Только очень громко произнести, прямо на максимуме возможного, чтобы аж земля под ним содрогнулась, как образно заметил дед.

Поскольку Медведев прекрасно знал, где находится сейчас жаждущая любви и внимания Инна Константиновна, то не удержался от маленькой шалости: мысленно сообразил из крыши своеобразный батут, который вдруг спружинил и под раскатистое «бу» отправил дамочку в полет.

Неприятное ощущение, будто он влип в гигантскую жвачку, не дающую освободиться и тянущую к себе, мгновенно развеялось. Как ни странно, но, похоже, дедовский способ оказался вполне рабочим.

— Кстати, — запоздало спохватился Барни, — а что будет с тем человеком?

— Проснется и долго не сможет заснуть, — улыбнулся Степаныч. — А когда это наконец удастся, то вряд ли вновь полезет проверять, насколько ему рады в твоем сне.

Больше их с дедом никто не беспокоил, даже Мэг. И Бориса этот факт отчего-то ни капли не огорчал. Успеют еще пересечься, не в последний же раз они с Семеном Степановичем подобные посиделки устраивают.

Поскольку опасность в лице назойливой танцовщицы варьете миновала, Медведев успел-таки показать деду свою вторую локацию — взял его за плечи и отправил вместе с собой в молниеносную телепортацию. Но уже на месте Семен вдруг напрягся и принялся озираться.

— Ты чего?

— Не пойму никак, — пожал плечами дед. — Но сдается, именно здесь меня тогда спрут напугал.

Барни мысленно стукнул себя по лбу. Все верно: именно на этой крыше дед разогнал их собрание.

— Ты же сам мне сколько раз повторял: бывают и просто сны, так что не