На острие ножа - Мэлори Блэкмен

влепила мне по физиономии мороженой камбалой, я была бы не так огорошена. Челюсть у меня отвисла, я глядела на нее не мигая.

— Привет, Сеффи, — тихо сказала Мэгги.

— Привет… миссис Макгрегор, — пролепетала я.

Раньше я звала ее Мэгги, но это было до того, как я поняла, что у меня на это нет ни малейшего права.

— Как дела?

— Нормально.

Что она здесь делает? Я не видела ее со дня смерти Каллума. Чего она хочет? Наверное, пришла плюнуть мне в глаза за гибель сына. Если она ненавидит меня, как Джуд, я могу ее понять. Чертово объявление. Очередная моя так называемая гениальная идея, которая отрастила зубы и укусила меня за задницу. А у меня тыльная часть и без того вся в кровище из-за так называемых гениальных идей, которые выходят мне боком. Если Мегги пришла отомстить мне или моему ребенку, успею ли я закричать и позвать на помощь? Успеют ли медсестры прибежать и спасти меня? Я покрепче прижала к себе Калли. Никто никогда и пальцем не тронет мою дочь, ни Мэгги, ни Джуд, ни мой отец.

— Можно я сяду? — спросила Мэгги.

Я настороженно кивнула. Мэгги села на стул у койки.

— Дашь мне подержать ее? — Мэгги улыбнулась моему ребенку.

Я растерянно уставилась на нее:

— Миссис Макгрегор, мне…

— Меня зовут Мэгги. А это моя внучка, — сказала Мэгги. — И я ее уже люблю.

Я по-прежнему сомневалась, но что-то в выражении ее глаз заставило меня поверить ей. Я медленно протянула Мэгги ребенка. Она взяла Калли на руки, устроила поудобнее, и глаза ее засияли. Я узнала этот свет. Такой же, какой был у моей мамы, когда она впервые взяла внучку на руки. И тут я поняла, что Мэгги говорит правду. Она и в самом деле уже любит Калли. И еще как.

— У нее голубые глаза. — Мэгги, кажется, удивилась.

— У всех детей сначала голубые глаза, — напомнила я ей.

— Но я думала, у Крестов глаза становятся карими или черными в первые же часы или дни. А ты ведь уже давно в больнице, — сказала Мэгги.

Я хмыкнула.

— Она очень красивая. — Мэгги сияла, не сводя глаз с внучки.

— Кажется, да, — сказала я.

Только тут Мэгги посмотрела на меня:

— Спасибо, что назвала ее Калли.

Я снова хмыкнула, вспомнив, что Каллум этого не хотел. Он предложил Роуз. А Калли придумала я.

— Калли-Роуз ей идет, — улыбнулась Мэгги.

Мы говорили ни о чем — обе слишком боялись сказать, что на самом деле думали. Я перевела дух, набралась храбрости и начала первой.

— Миссис… Мэгги, вы вините меня в смерти Каллума? — спросила я.

Мэгги поглядела на меня и помотала головой:

— Нет, я никогда и не думала, что ты виновата в том, что произошло с моим сыном.

— Почему? Джуд считает, что всё из-за меня.

— Джуд до сих пор все ищет, ищет, да не находит, — заметила Мэгги.

— А что он ищет?

— Сомневаюсь, что даже Джуд это знает. Но пока он не поймет, как распорядиться собственной жизнью, он будет винить тебя и всех остальных Крестов во всем, что в ней не заладилось.

— А вы — нет?

— Нет.

Как было бы чудесно поверить в это хоть на миг… Я со вздохом откинулась на подушки.

— Кроме того, я думаю, что ты винишь себя с такой силой, что хватит на нас двоих, — продолжала Мэгги.

— Вы так хорошо меня знаете, — сказала я без тени иронии.

— Еще бы, мисс Сеффи, ведь я вас вырастила, верно?

И это была истинная правда, ни больше, ни меньше.

— Пожалуйста, не называйте меня мисс Сеффи, — попросила я. — Просто Сеффи, ладно?

Мисс Сеффи… интересно, ей настолько же противно называть меня так, насколько мне противно это слышать? Как будто мама или сестра вдруг назвали меня мисс Сеффи. Вот удивительно: когда я думаю о раннем детстве, мне помнится, что няня Мэгги была со мной гораздо чаще, чем родная мать. Мэгги и Каллум были моими ближайшими друзьями — до того дня, когда Мэгги покинула наш дом вместе с Каллумом и обратно ее не позвали. После этого остались только мы с Каллумом. Мэгги с мамой были лучшими подругами, но потом это в один момент изменилось. Просто поразительно, насколько все в жизни зависит от таких моментов, от простых решений.

— Как ты думаешь, когда тебя отпустят домой? — спросила Мэгги.

— Говорят, завтра утром уже точно выпишут, — ответила я.

Она посмотрела на меня:

— Ты снимаешь все ту же квартиру?

— Да. — Я нахмурилась. — Откуда вы знаете?

— Друзья рассказали.

Какие еще друзья? Джуд?

— Нет, не Джуд. — Мэгги словно прочитала мои мысли. — Я его не видела… не говорила с ним уже давно, с тех пор когда Каллум был еще жив.

Можно ли ей верить? Причин сомневаться в ней у меня не было.

— Есть предложение, — сказала Мэгги.

— Какое?

— Переезжай ко мне.

— Что, простите? — Я решила, что ослышалась.

— Если тебе не нравится мысль, что ты будешь одна на съемной квартире, я подумала, ты можешь переехать ко мне, — сказала Мэгги. — Я бы помогала тебе с Калли-Роуз. Я не собираюсь командовать тобой, просто готова помочь.

— Ой… понимаете, мама уже…

— Ни для кого не секрет, как твоя мать относится к тебе и Калли-Роуз, но со мной-то все иначе, — перебила меня Мэгги. — Выслушай меня. Я много думала обо всем этом, и, поскольку мы с тобой обе остались совсем одни, я решила, что это был бы наилучший выход из положения.

Сердце у меня больно заколотилось — громко-громко забухало, отвечая на каждый вздох.

— А как же ваша сестра? Вы ведь теперь у нее живете? Вряд ли она захочет, чтобы мы с ребенком путались у нее под ногами, — проговорила я.

Скажи ей. Ты возвращаешься домой, к маме. Скажи ей.

— Я теперь живу одна, сама себе хозяйка, — сказала Мэгги. — Дом у меня не большой и не роскошный, но дом есть дом. И я буду рада, если ты со мной его разделишь.

— Почему… почему вы так хотите? — спросила я в полном недоумении.

— Вы с Калли — моя единственная родня, — ответила Мэгги.

Всего несколько слов, но в них прозвучало столько тоски и одиночества, что у меня сразу защипало в глазах. Я смотрела то на Калли, то на Мэгги.

— И я уверена, что Каллум хотел бы этого. — Мэгги зашла с козырей. — Чтобы мы жили вместе, как одна семья.

У меня возникло такое чувство, будто все лицо сейчас пойдет трещинами. Но что мне делать? Я хотела домой к маме.