Алексей Притуляк - Пепельные цветы

- Мы платим ему деньги, - возразил Ллойд.

- Деньги, - усмехнулась Беатрис. - Что они значат теперь!

- Деньги всегда что-нибудь да значат, - хмыкнул Ллойд.

- И они значат тем больше, чем их меньше, - добавила Гленда.

- Прекрасно сказано, Гленда! - зааплодировал Ллойд. - Браво!

- А порцию наш добрый хозяин всё-таки урезает, - пожала плечами девушка. - Настойчиво и чуть ли не каждый день.

- И тем не менее, - настаивала Беатрис.

- Деллахи проговорился, что у хозяина есть корова, - поведала Гленда.

- Деллахи проговорился?! - с нарочитым удивлением воскликнул Ллойд. - Да полноте, Гленда! Неужели Деллахи умеет разговаривать и способен проговориться? Кажется, за всё время он произнёс не больше десятка слов.

- Ну, Деллахи по-особому относится к Гленде, - лукаво улыбнулась Беатрис.

Гленда смутилась. Она, совсем как девочка-подросток, схватилась за платье, зачем-то оправляя его, завертелась на месте.

- Беатрис! - пристыдила она. - Он старый хромой заика!

- Но я же не сказала, что это вы к нему относитесь по-особому, - отозвалась Беатрис.

- Мне кажется, Деллахи должен очень любить детей, - задумчиво сказал Ллойд. - Люди такого типа обычно без ума от детей.

Гленда странно посмотрела на него. Беатрис многозначительно кашлянула.

Но её милый Ллойд не услышал двусмысленности, которую изрёк только что. Где-то на чёрной грифельной доске подсознания Беатрис нарисовалась гнусная рожа Гарри. Он многозначительно улыбался и подмигивал. Усилием воли Беатрис стёрла его ненужный портрет, сдула меловую пыль.

- Ну и чего вы тут расселись? - Пирс Маклахен бесцеремонно открыл дверь чулана и теперь, подбоченясь, стоял на пороге.

Беатрис даже подскочила, моментально побледнев от гнева.

- По какому праву?! - крикнула она. - Почему вы врываетесь в чужое жилище?! Я попрошу вас немедленно выйти!

Гленда тихо съёжилась в углу. Ллойд замер на скамье, не в силах оторвать взгляда от лица хозяина. Взор его стремительно подёргивался знакомой пеленой растерянного безумия.

- Чего-о?! - угрожающе пророкотал хозяин. - Попросишь? Да ты совсем забылась, чёртова кукла?! Это не твоё жилище! Это мой чулан! И ты здесь обжимаешься со своим придурком только до тех пор, пока я, по доброте душевной, разрешаю. А могу и выкинуть вас отсюда к чертям собачьим!

- Вы не могли бы не кричать? - несмело спросил Ллойд.

Хозяин перевёл на него гневный и насмешливый взгляд.

- А ты кто здесь такой? - произнёс он презрительно. - Какого чёрта ты здесь делаешь? Или это и твой чулан тоже?

- Нет, - поник Ллойд. - Нет, я... я зашёл к мисс Беатрис... Мы...

- Заткнись! - гаркнул Маклахен и, оглядев сцену, продолжал: - Я так и не понял, какого чёрта вы тут расселись? Вам больше заняться нечем, кроме как языки чесать?! У меня неважная память, но я точно помню, что у каждого из вас есть работёнка. Или вы думаете, что я буду кормить вас за здорово живёшь?

Он выждал несколько секунд, словно полагал, что кто-нибудь ответит на этот вопрос, и вдруг вытолкнул вперёд кукиш:

- А вот вам!

- Вообще-то, мы не обязаны работать на вас, мы вам не прислуга, - уже спокойней, произнесла Беатрис, пытаясь воззвать к хозяйскому разуму, человечности и логике наконец. - За постой мы платим, а...

- Что-о?! - взревел Маклахен, не дослушав. - Ты не обязана работать?! Так проваливай отсюда, я тебя не держу! Вместе со своими вонючими бумажками проваливай! Кому они нужны, эти бумажки! Я вас всех завтра сгоню к чертям собачьим! Платит она мне... Золотом! С завтрашнего дня будете платить золотом! По двадцать фунтов за место!.. Что? Что молчишь? Съела? Не подавись!

Гленда бросила на Беатрис укоризненный взгляд, покачала головой. Ллойд, краснея лицом, поднялся и сделал шаг к Маклахену.

- Я настоятельно прошу вас повежливей! - сказал он. - Вы разговариваете с дамами.

- Ой! - усмехнулся Маклахен и произнёс с издёвкой: - Это кто тут разговаривает?

- Послушайте, вы не...

- Ты что это, сморчок слабоумный?! - не слушал Маклахен. - Ты на кого голос поднимаешь, шут гороховый?! Первым вылетишь отсюда завтра же! Сегодня! Сейчас!

Лицо Ллойда страдальчески сморщилось. Вслед за ним почти готова была зарыдать Гленда. Беатрис ещё больше побледнела и не сводила с Маклахена ненавидящего взгляда прищуренных глаз.

- Не кричите на меня, пожалуйста, - внезапно севшим и ломким голосом почти прошептал Ллойд. - Я не могу, когда на меня кричат.

- Тогда прижми свой тощий зад, ты, вошь бесполезная! - заорал Маклахен. - Сядь и прижми зад, пока я тебя не зашиб! Хотя, нет, постой, какого это я чёрта... Ты же должен подметать дорожку. Тебе было велено подмести дорожку. Ты это сделал?

Ллойд неуверенно опустился обратно на скамью. Беатрис обняла его, не сводя глаз с Маклахена.

- Нет, - растерянно проговорил милый. - Я не... Я пошёл, а Беатрис... вот она... она сказала, что... А потом мы разговари...

- Ллойд! - со слезами в глазах перебила его Беатрис. - Ллойд, милый, не унижайся!

- Я просто... просто хочу объяснить господину Маклахену... - попытался выговорить Ллойд, но комок в горле не давал ему это сделать.

До чего довёл его этот мерзавец!

- Так какого чёрта?! - не переставал орать Маклахен. - Какого дьявола тогда ты сидишь тут и лопочешь никому не нужную чушь, слюнтяй?! Мне взять кочергу, чтобы ты побежал работать?

- Нет. Нет! - испуганно вскричал Ллойд, и Беатрис почувствовала как он дрожит, как что-то хрипит у него в груди, как ужас перед этим монстром затмевает его разум.

- Только посмейте хоть пальцем тронуть его! - она поднялась, закрывая собой своего несчастного возлюбленного, делая шаг к Маклахену, с ненавистью глядя в побелевшие от ярости глаза этого морального урода.

- Да ты что-о-о? - издевательски протянул хозяин. - И что тогда будет? - Он потянул носом воздух, принюхиваясь. - Почему от тебя опять воняет? Почему, я тебя спрашиваю?! Я же тебе ясно сказал, что не хочу в своём отеле задыхаться от вони твоего дерьмового одеколона! - И, повернувшись к Гленде: - А ты, немочь бледная, ты что здесь делаешь, а? Где ты должна быть, глиста в обмотках?

- Хам! - вскричала Гленда, краснея от негодования. На глазах её выступили слёзы.

- Пшла! Пшла драить пол! - не унимался Маклахен. - И чтобы блестело всё! Через полчаса я проверю.

Девушка выскочила из чулана, яростно хлопнув дверью.

- Ну, а вам что, повторять нужно? - повернулся хозяин к Беатрис. - Бездельники! Лентяи чёртовы! Вы что, думаете, вы здесь на отдыхе? Чёрта с два! Мне не нужны прожорливые дармоеды вроде вас, я никого не собираюсь кормить за так. Проваливайте на большую землю, под китайские бомбы! Чего вы сюда явились? Пировать во время чумы?! Чёрта с два у вас это выйдет!

Любимый прижался к Беатрис, пряча лицо у неё на груди.

- Почему он кричит? - простонал несчастный. - Что ему надо от нас? Беатрис, скажи ему, чтобы он не кричал.

- Забирай своего сморчка и проваливайте отсюда оба! - напирал хозяин.

- Ку... куда же мы пойдём? - испугалась Беатрис. Мысль оказаться на пустом причале, перед лицом полной неопределённости, была ужасна.

- Рабо-отать! - взревел Маклахен. - Работать, чёртова кукла! Хоть последние свои дни проживите по-людски, а не как прожорливые вши!

И он вышел, так яростно хлопнув дверью, что казалось, большой двухэтажный дом не выдержит этого удара и сложится как карточный домик.

13. День седьмой. Пирс Маклахен

Лишь работа может сделать из глиста человека. Если сидеть, сложа руки и только рот разевать под жратву, то рано или поздно глотать станет нечего. А эти слизни городские сроду не знали, как даётся та булка, на которую они масло мажут. Вот и потрудитесь в поте лица своего, как господь бог завещал. Заработайте хлеб насущный. Хоть под конец вашей пустой жизни станьте людьми, а не бесполезными насекомыми.

Остановившись у своего любимого окна в коридоре, он дождался пока эти двое выйдут из чулана и отправятся работать. Попробовали бы они ослушаться! Не в том настроении был сейчас Пирс Маклахен, чтобы спускать этим блохам.

Усмехнулся, глядя, как вцепился этот придурок в руку девки и волочится за ней, будто телёнок за маткой.

А как она смотрела, девка! С какой ненавистью! Молодец. Но дура. Дура. Нашла же себе этого пришибленного сморчка... «Беатрис, скажи ему!» Х-х-ха! Курица безмозглая, как все бабы. Он уж думал, что есть в ней что-то, какой-то стержень. Ан нет — баба она и есть баба. Дура.

А этот чёртов хромой... Смотри, как он носится с этой дурочкой, как её... с этой немочью бледной. Вот же чёртова жизнь чего вытворяет! Он же таких барышень пятнадцать штук на тот свет переправил, и это ещё только тех, что посчитаны. А теперь: Маклахен, ей молоко нужно... Маклахен, ей нужно мясо... Мясо... А где его взять-то? Всё, всё подъедено... Осталась только Моуи. Но Моуи я вам не отдам — вот вам, выкусите! Чтобы мою любимую коровку сожрали эти... эти глисты?! Нет, моя хорошая, нет, звёздочка моя. Не отдам! Ты у меня одна единственная отрада. Я ж тебя, тёлочку, молоком отпаивал, я ж тебя выхаживал, я ж ночей не спал — с тобой рядом сидел, пока ты не оклемалась. И чтобы эти вши твою кровушку... Вот вам!