Алексей Притуляк - Пепельные цветы

Джайя сидела на полу, причитая на своей тарабарщине:

- Ай мэ, ай мэ! Морхо... Пхэнэс, морхо... Сэр гъялы стыём!..

Увидев вернувшегося Маклахена, замолчала, стала, кряхтя, подниматься.

В комнату заглянула, приоткрыв дверь, Гленда. Увидела силящуюся подняться цыганку, охнула, бросилась к ней на помощь.

- Джайя! Джайечка, милая, ты что тут? Что случилось? Тебе плохо, да?

Увидела Пирса Маклахена, осеклась. Стала молча тянуть цыганку за руку, поддерживая за талию.

- Ничто, дочка, всё хорошо, - простонала та, поднимаясь. - Всё хорошо.

12. День седьмой. Беатрис

Женщины — существа глупые и вздорные, а ум им заменяют хитрость и мужчины. С этим распространённым мужским заблуждением Беатрис никогда не спорила, потому что где-то в глубине души соглашалась.

Она никогда не сомневалась, что является вполне себе типичной представительницей женского племени, поэтому никогда не отказывала себе ни в доле глупости, ни в капле вздорности, и ни за что не стала бы утверждать, что знает себя от и до, до самых глубин своей несомненно глубокой души. Даже перед самой собой не решилась бы она на такое безответственное утверждение.

С одной стороны, подобная самооценка была, конечно, несколько обидной для самой себя, а с другой — она компенсировалось тем, что Беатрис могла называть себя реалисткой, женщиной разумной и трезвой в оценке действительности и собственных способностей.

В иные минуты, глядя на Ллойда, она не могла не восторгаться одухотворённостью его образа, не восхищаться остротой мысли, которую тот, словно невзначай и не напрягаясь, изрекал. В другой раз, когда в глазах его мелькало что-то... какая-то лёгкая и почти неуловимая пелена безумия, Беатрис оставалось только недоумевать от самой себя, которую угораздило влюбиться в этого сумасшедшего.

Разумеется, она то и дело сравнивала Ллойда с Гарри... Ох, не спрашивайте Беатрис о результатах такого сравнения, не надо. Не расстраивайте её...

Да нет, что вы такое подумали! Это Гарри, разумеется, не выдерживает никакого сравнения с красавцем Ллойдом! И расстраивается Беатрис только от мысли о потраченном на глупца Гарри времени и от холодной расчётливости судьбы, которая не свела её с милым раньше. И тот уголок, в котором некогда стоял на почётном возвышении бюст любителя тупых анекдотов, тщательно протёрт мыльным раствором, паутина снята, а паркет начищен до блеска. Вход только в мягких тапочках и по особому приглашению! К сожалению, пригласить некого. Гленда, конечно, очень милая, простодушная и добрая девушка, но она всё же слишком юна и вряд ли когда-нибудь станет для Беатрис подругой, для которой будет держаться наготове вторая пара тапочек, чтобы подруга могла обуть их, проскользнуть по паркету, благоговейно коснуться бюста, выдохнуть: «Красавчик! Как тебе повезло! А у вас правда всё серьёзно? А он уже сказал тебе это? А ты что?»

- О чём ты задумалась? - перебил Ллойд её мысли. Взял её руку, притянул к лицу, любуясь тонкими пальцами. Благоговейно поцеловал.

Они сидели в её комнате-чулане, на лежаке, с которого благоразумно убрана и спрятана на самую верхнюю полку постель. Стоящий на столе фарфоровый слоник благодушно наблюдал за ними своими маленькими глазками.

- Ни о чём, - обманула Беатрис. - Просто век бы так сидела, рядом с тобой, ни о чём не думая.

- А я бы с тобой — два века, - отозвался он.

- Увы, люди столько не живут, - вздохнула она.

- А мы бы сложили два наших века в один.

Беатрис улыбнулась, погладила его по щеке.

- Ми-илый, - прошептала нежно. - Печально, но... если даже сложить два наших века вместе, получится совсем немного — несколько месяцев в лучшем случае.

- Что ты такое говоришь? - потряс он головой. - Что за глупости!

- Война, мой хороший. Ты забыл? Через девять дней — июль. Китайцы начнут бомбить Великобританию.

- Не думаю, что начнут, - возразил Ллойд.

- Они обещали, - пожала плечами Беатрис. - Пока что они исполняют все свои обещания.

- Надо будет спросить у Деллахи.

- Ой, не говори мне о нём! - поморщилась Беатрис. - Я боюсь этого человека. Знаю, что он не сделает мне никакого зла, но боюсь. И ничего не могу с собой поделать.

- Как ты можешь! - пристыдил он. - Ведь у тебя есть я!

- Да, да, мой милый, правда, прости. Чего это я...

Она потянулась к нему губами. Он наклонился, коснулся её губ своими — тёплыми, мягкими. Едва-едва и очень нежно коснулся.

- Деллахи — он неплохой, - сказал Ллойд, облизывая губы, словно смакуя послевкусие поцелуя. - Он хороший. Добрый.

- Мальчик мой, о чём ты говоришь! - воскликнула она. - Это Деллахи добрый? Да я нисколько не удивлюсь, если окажется, что он преступник, грабитель, убийца или что похуже.

- Что может быть похуже убийцы?

- Не знаю, - улыбнулась она, признавая, что попалась в ловушку. - Другой убийца. - И пожурила: - Перестань цепляться к словам, безобразник!

- Если бы не Деллахи, хозяин бы нас уже съел, - сказал Ллойд.

- Бог мой!

- Бог — общий.

- Да ну тебя... А кормить стали вообще отвратительно.

- Липси сказал, что у хозяина есть корова. Но он почему-то не хочет её убить.

- Фу, какое слово! - она состроила гримаску, зарылась лицом ему в шею. - Правильно — забить, - промычала откуда-то у него из-под скулы. - Скотину за-би-ва-ют, мой милый.

- Скотине от этого не легче, - пожал он плечами. - И потом, наш хозяин не способен забить, мне кажется. Он может только убить.

- Не хочу говорить о нём, - пробубнила Беатрис, не отлепляя губ от его шеи, которую целовала. И, отлепив, наконец: - Холодно... Какое холодное нынче лето!

- Это из-за атомных бомбардировок. Наверное, наступает ядерная зима.

- Страшно!

- Как ты можешь бояться! Ведь у тебя есть я!

Беатрис задумчиво улыбнулась, ероша его волосы, любуясь лицом.

- Как это здорово!

Он улыбнулся, покрепче прижал её к себе, накрывая полой пиджака.

- Так теплее?

- Да, гораздо, милый, спасибо... Гленду жалко.

- Гленду? Почему тебе её жалко?

- Ну-у... Она же... Она ждёт ребёнка.

- Гленда ждёт ребёнка?

- Перестань повторять за мной! Да, она на третьем месяце.

- Вот так дела... - произнёс ошарашенный Ллойд. - А кто отец?

- Ну откуда же я знаю, милый, - улыбнулась она. - Знаю только, что отец погиб в первые дни войны. Гленда — сирота. Поэтому она здесь. А ещё врачи сказали, что у неё какая-то неправильная беременность. Бедная девочка!

- Ну, студенты никогда не были богаты. Она ведь, кажется, студентка?

- Иногда мне хочется тебя убить! Перестанешь ты передёргивать слова?

- Нет, - чистосердечно признался он.

Беатрис рассмеялась.

- Мальчишка! - сказала ласково.

- Ей мог бы помочь профессор Локк.

- Локк? - она посмотрела на него удивлённо. - Но твой Локк он же... он...

- Профессор.

- Понятно, но... У него другая специализация, - мягко произнесла она.

- Ну да, он работает с больными душами. Но разве у душевнобольных не бывает трудной беременности?

- Ох... - вздохнула она. - Как всё грустно...

- А мне — нет. Ведь у меня есть ты.

- Спасибо, милый. Мне очень приятно. А хозяин переселил Гленду в комнату Деллахи. Видимо, он, всё-таки, не так уж плох. Просто недостаточно хорош, наверное.

- Что это на него нашло, не знаю, - пожал плечами Ллойд.

- Да что бы ни нашло, главное, что Гленде от этого получше. И её ребёночку.

- Так значит, на самом деле нас здесь не восемь человек, а девять... вот как... - озадаченно произнёс он. - А у нас? У нас будет ребёнок?

- Что? - улыбнулась Беатрис.

- Я хочу дочку, - продолжал он. - Чтобы она была похожа на тебя.

- Мальчик мой... - Беатрис проглотила подкативший к горлу горький комок, поморгала глазами, чтобы не пустить в них слёзы. - Бедный мой мальчик...

- Да, я не богат. Но семью прокормить сумею.

- Я тебе всё больше и больше завидую, - покачала она головой.

- Зависть — плохое чувство, - кажется, не понял он.

- Да, я знаю. Это же шутка.

- Я тоже пошутил.

В дверь поскреблись.

- Беатрис, вы дома? - спросил с той стороны голос Гленды.

- Мы дома, - отозвался Ллойд прежде, чем Беатрис успела что-нибудь произнести. - Входите, Гленда.

- А-а, вот они где! - улыбнулась та, входя в тесный чулан и лукаво поглядывая на Беатрис, которая успела занять на скамье положение поприличней. - Воркуют, голубки.

- Вы не знаете, что будет на обед, Гленда? - спросила Беатрис, уводя девушку от щекотливой темы.

- Думаю, картошка, - пожала плечами та и добавила торжествующе: - С мясом! Я совершенно отчётливо слышала из кухни запахи мяса и картофеля.

- Всё же наш хозяин не такой уж плохой человек, - сказала Беатрис. - никто ведь не заставляет его заботиться о совершенно чужих людях из последних сил. Он мог бы просто прогнать нас, ведь мы для него обуза, лишние рты.

- Мы платим ему деньги, - возразил Ллойд.

- Деньги, - усмехнулась Беатрис. - Что они значат теперь!

- Деньги всегда что-нибудь да значат, - хмыкнул Ллойд.