На острие ножа - Мэлори Блэкмен

— Погнали, — сказал Джексон и забренчал по струнам. И запел, с вызовом глядя на меня.

Твое объятье зыбко,

В твоих глазах — улыбка,

И — нет, ты не ошибка, дитя радуги.

Ты — ласковая осень,

Где сердце солнца просит,

С тобой явилось счастье, дитя радуги.

Я глубоко вздохнула и после первых двух строчек вступила, сначала тихо, потом все громче с каждым словом. И поймала на себе удивленный взгляд Джексона, когда запела. Наверняка он думал, что мне храбрости не хватит. Но потом он улыбнулся — и мы запели в унисон, всё увереннее и увереннее.

Забыть, что было прежде?

Ты — первый шаг к надежде,

Мне страшно ошибиться,

Но что со мной случится,

Пока со мной мое дитя радуги?

Мне так тепло с тобою,

И жить, и думать стоит,

С тобой пришел покой, дитя радуги.

Ты рушишь все преграды,

И сердце свету радо,

В тебе — моя надежда, дитя радуги.

У Джексона был неплохой голос. А у меня? Сначала меня заботило только как бы попасть в ритм и не забыть слова. Но потом я словно поймала волну. И к концу второго куплета мне даже понравилось. Я совсем не смущалась. Исполнение у нас вышло не суматошное, а просто… прочувствованное. Естественно, стоило нам с Джексоном запеть, как мы завладели вниманием всей палаты. И знаешь, Калли, не так-то плохо у нас выходило. Честно говоря, я сама не ожидала, что спою так чисто! В школе я пела в хоре, но меня никогда не выбирали в солистки на школьных концертах или постановках. Я всегда была одной из хора, и меня это вполне устраивало. Но вот я пою в дуэте, и вроде никого не тошнит. Все в палате даже улыбались и хлопали в такт. А Джексон, продолжая петь, буравил меня взглядом, и лицо у него было какое-то странное. Но тут в палату ворвалась сестра Соломон.

— Петь в отделении запрещено! — Она пыталась перекрыть наши голоса. Мы не обратили на нее ни малейшего внимания. И вообще запели громче.

Забыть, что было прежде?

Ты — первый шаг к надежде,

Мне страшно ошибиться,

Но что со мной случится,

Пока со мной мое дитя радуги?

— ПЕТЬ В ОТДЕЛЕНИИ ЗАПРЕЩЕНО! — Сестра Соломон уже не кричала, а визжала.

Мы просто хотели чуть-чуть позабавиться, развлечься. Но сестра Соломон рассвирепела не на шутку. И в конце концов схватила гитару Джексона. Зря это она. Он сразу переменился — будто кнопку нажали.

— Эй ты, трефа недоделанная, чтобы ты больше пальцем не тронула мою гитару, ясно тебе? — процедил Джексон тихим страшным голосом.

Сестра Соломон явно поняла все с первого раза. Отдернула руку, будто обожглась, после чего повернулась и многозначительно на меня посмотрела. В палате стало тихо-тихо, только скулил чей-то ребенок. Сестра Соломон ушла обратно на сестринский пост. Слова Джексона были мне как пощечина. И тут у меня всплыло воспоминание — нежданное и нежеланное. Первый день Каллума в Хиткрофте, моей старой школе. У крыльца собралась целая толпа, протестовавшая против того, чтобы Нулей пустили учиться вместе с Крестами. И я вспомнила, что я кричала, когда пыталась защитить Нулей, помочь им попасть в школу целыми и невредимыми, вспомнила, как обвиняла своих друзей, что они ведут себя как звери. Хуже зверей — как пустышки. Я никогда в жизни не забуду, какое у Каллума стало лицо, когда я это сказала. В тот день я была близка к тому, чтобы потерять его. Он взял с меня слово, что я никогда в жизни больше не произнесу это. Каллум правду говорил, слова могут ранить. Вот как сейчас. Мне было так же больно, как сестре Соломон; хуже того, я чувствовала, что именно я стала причиной этой словесной атаки. Я покосилась на Джексона и пересела в изножье койки проверить, как ты там.

— Прости меня, Сеффи, — с небрежной ухмылкой сказал Джексон. — Зря она схватила мою гитару. Я не тебя имел в виду.

— Нет, меня. Я тоже Крест, — сказала я.

— Мои слова относились к медсестре, — пояснил Джексон.

— Да, но ко мне они тоже относятся, — ответила я.

— Нет. Они…

Я подняла руку, словно отражая все, что он скажет:

— Джексон, ко мне они тоже относятся. А теперь, если не возражаешь…

Я взяла тебя на руки, Калли, и встала перед ним, ожидая, когда он отойдет, чтобы я могла вернуться в постель и покормить тебя. Тебя не надо было кормить, ты вообще почти спала. Но мне надо было что-то сделать, чтобы скрыть унижение.

Джексон вернулся к койке сестры. Я перестала обращать на него внимание и устроилась с тобой, Калли. Но не обратить внимания на его слова я не могла.

Ты из наших.

Из них.

Из наших.

Из них.

В этом был ритм, похожий на стук колес поезда, едущего по кругу — бесконечному, но абсолютно никуда не ведущему.

Глава 19 ∘ Джуд

Я остановился у темного салона и посмотрел на часы. Пять минут десятого. Вгляделся в витрину — внутри никого. Пусто. Эта сучонка меня провела. Наверняка вообще не собиралась со мной гулять. Конечно — небось, стоило мне уйти, она всласть посмеялась со всеми подружками, представляя себе, как я буду торчать под дверью салона, будто побитый щенок, а она в это время выпьет с друзьями и от души повеселится надо мной. Руки сами собой медленно сжались в кулаки.

— Стив! СТИВ!

Я повернулся и увидел, что Кара бежит ко мне через дорогу.

— Уф, обошлось. Я боялась, мы разминемся, — пропыхтела она, когда добежала.

Я изобразил улыбку и сказал:

— Я думал, ты еще работаешь.

— Последняя клиентка ушла минут двадцать назад, вот я и сбегала в круглосуточное отделение банка положить на счет дневную выручку. Не люблю оставлять деньги в салоне, — объяснила Кара.

— Мы могли бы зайти туда по дороге к тебе, — сказал я как бы между прочим.

— Само собой, просто я живу в другой стороне, — ответила Кара. — Не хотела тебя таскать туда-сюда.

Я пожал плечами. Обсуждать тут было нечего, хотя я был очень раздосадован. Прощай план раздобыть легких денежек без особых трудов. Ладно, придется еще немного потерпеть.

— Ну, что я сегодня буду готовить для нас? — спросил