Побочный эффект - Вадим Юрьевич Панов

— Уф-ф-ф! — Он тряхнул головой и вновь улыбнулся. — То есть лицензии у тебя тоже нет?

— Разве мы не в Миле Чудес?

— Кто сказал, что ты можешь обратиться ко мне с подобной просьбой?

Боб перешёл на деловой тон, но теперь старался не встречаться с девушкой взглядом.

— Би Джонсон из Варшавы.

— Он подтвердит твои слова?

— Позвони ему, — пожала плечами Джада.

— Я позвоню.

— Передавай привет. — Голос прозвучал более чем равнодушно. — На самом деле у меня есть лицензия на владение вилди, но предварительная, нужно превратить её в постоянную.

— Почему ты не хочешь проделать всё официально?

— Разве ты не сделаешь всё официально? — притворно удивилась девушка.

«Би Джонсон подтвердил, что ей можно доверять», — прошелестел доппель.

— Сделаю, — проворчал Боб. — Я всё сделаю.

Ведь они в Миле Чудес, а здесь возможно всё. Да и нет никакого чуда в том, чтобы воспользоваться давным-давно налаженными связями и добыть нужные документы — официальные, подтверждённые во всех базах данных. Это чудо называется «взятка» и при достаточной ловкости кто угодно может стать «волшебником». Главная же проблема заключалась в добыче базы: для вилди нужен человек. Ради базы странная девушка приехала в Москву, чтобы превратить предварительную лицензию в постоянную и уехать со своим… рабом.

Или с домашним животным — люди относились к вилди по-разному.

Первые вилди появились после опытов доктора Блума, открывшего принципиально новые способы воздействия на высшую нервную деятельность человека. Разработанная им методика позволяла гарантировать преданность и абсолютное послушание объекта по отношению к хозяину, но существовал нюанс: результат был гарантирован только для людей с повреждённым сознанием, для умственно неполноценных. У них оставались элементарные когнитивные способности, благодаря чему они становились идеальными слугами. Однако таких людей было очень мало, намного меньше, чем существующий запрос на рабов, и тогда появилось «химическое упрощение», превращающее нормального человека в базу для вилди. Людей похищали, подвергали варварскому «упрощению», а дальше всё зависело от подлости врачей и чиновников. Несчастных представляли комиссии, комиссия подтверждала отсутствие когнитивных способностей и рекомендовала «подыскать для гражданина достойного опекуна» — так лицемерно называлась передача искалеченного человека в рабство. Дальше следовала обработка по методике Блума, и несчастный становился вилди. На всю оставшуюся жизнь.

Именно за такой услугой Джада обратилась к Весёлому Бобу.

— Хочу ещё раз уточнить, убедиться, что ты понимаешь происходящее, — медленно протянул фрикмейстер, по-прежнему избегая смотреть девушке в глаза. — Моим компаньонам придётся добыть подходящую базу, «упростить» её, получить все необходимые документы, включая перерегистрацию твоей лицензии на постоянную, после чего я доработаю базу согласно пожеланиям и передам тебе.

— Би сказал, что ты справишься, — ровным голосом ответила Джада.

— Ты планируешь снабдить вилди дополнительными органами?

— Стандартное усиление и несколько дополнительных возможностей. Я пришлю список.

— Догадываешься, сколько это будет стоить?

— Би назвал приблизительную цену. Она меня не смущает.

— Завтра, если ты не передумаешь, я назову окончательную.

— Хорошо.

— На поиск подходящей базы, «упрощение» и регистрацию уйдёт десять рабочих дней, не меньше. Затем ещё три-пять дней на мою работу. Аванс двадцать пять процентов, он невозвратный, когда вилди будет зарегистрирован, доплатишь за эту услугу. Со мной рассчитаешься по окончании работ.

— Договорились.

— Мужчина или женщина? — Мужчина.

— Есть особые пожелания?

— Я пришлю файл. — Она поднялась с кресла, но задержалась и улыбнулась: — Странно, что ты не спросил, зачем мне вилди.

— Да мне плевать. — Голос Весёлого Боба стал абсолютно равнодушным. — Если ты потянешь цену, я его изготовлю.

— Из живого человека?

— Если тебя смущает, откуда берётся база, то зачем ты пришла?

— Меня не смущает, — помолчав, ответила девушка. — Мне нужен результат и плевать, как он будет достигнут. Мне интересно, как ты относишься к подобным заказам?

— Это часть профессии.

— Незаконная часть, — уточнила Джада.

— А ты живёшь по правилам? — Финал разговора получился неприятным, но Боб сделал всё, чтобы не показать охватившее его раздражение.

— Нет. — Она вздохнула. — В этом мы похожи.

— Больше не задавай глупых вопросов, — сказал фрикмейстер, твёрдо решив увеличить цену на десять процентов — в наказание. — Присылай файл и жди моего ответа.

* * *

— Имя?

В вопросе не было никакого смысла, поскольку на него достоверно или с достаточной степенью достоверности уже ответил вживлённый в челюстную кость идентификационный чип — когда Габриэль прошёл через рамку входной двери, полицейским стала доступна вся хранящаяся в нём информация. Точнее, стала доступна ещё три часа назад, поскольку, прежде чем вязать посетителей «Дров и спичек», полицейские прощупали помещение сканером и занесли в протокол всех участников драки. Поимённо. Идентификационный чип подделать не трудно, на чёрном рынке такую услугу предлагали, но с появлением биочипа она потеряла всякий смысл — если у полицейских возникали сомнения в точности идентификатора, они подключались к биочипу и сверяли данные, а биочип никто не взламывал, во всяком случае, добровольно, и заменить его было нельзя. Другими словами, допрашивающий Габриэля полицейский точно знал, кто перед ним, однако вопрос прозвучал. И он обязательно звучал во всех полицейских участках любой части света, словно блюстители порядка сговорились начинать разговоры с задержанными с того самого вопроса, что и тысячу лет назад.

— Имя? — спросил полицейский, глядя на монитор настольного коммуникатора.

— Габриэль.

Полицейский посмотрел задержанному в глаза.

— Шутник?

— Габриэль Кармини, — тут же поправился мужчина. — Полных лет — пятьдесят девять, место официальной регистрации… — Я всё это вижу.

— Да, сэр.

— Мы тут говорим: «мой господин».

— Да, мой господин, — послушно произнёс Кармини.

Блюстителю порядка это понравилось. А вот сам задержанный — не очень. Было в нём что-то сомнительное, но что именно, полицейский понять не мог.

Пятьдесят девять полных лет, и выглядит на них. То есть генофлекс использует только по прямому назначению, в качестве лекарства от SAS, что по нынешним временам более чем странно, особенно для пожилого мужчины. Волосы густые, средней длины, полностью седые, белые, как и короткая борода. Лицо сильное, благородное, стоящего перед полицейским мужчину можно было представить и морским волком — в бушлате и фуражке; и гордым аристократом, герцогом или графом, не меньше, в расшитом золотом камзоле и шпагой на поясе. Фигура соответствовала: мужчина был высоким, крупным, но