Спи, милый принц - Мэй

его голосом сейчас можно заморозить воду Серебрянки от дворца до самого залива.

– Хочу сказать, я рад, что ты не делаешь скоропалительных выводов. И не приказываешь никого вешать.

О, он хотел бы! Если бы Кейн сказал, что для воздействия требовалось лично что-то сделать, Айден бы уже приказал арестовать Фелицию. Айден понял, что стиснул руку в кулак и вокруг запястья клубились тени. Он заставил себя расслабить кисть. Потянулся за мундиром.

– Николас рассказал тебе подробнее о вчерашнем вечере? – спросил Айден.

– Конечно, нет. Но я видел, что ему стало плохо.

– И ты заметил воздействие?

– Тонкий шлейф. Если бы не присматривался, то не обратил внимания.

– Но ты присматривался. Почему?

Кейн ответил невозмутимо:

– Я приглядываю за тобой и Роуэном. Мне кажется, Конрад хотел бы этого. А то, что воздействует на Николаса, действует и на тебя, вы же в связке. К тому же, я говорил, сейчас полотно городской магии более хаотично из-за гнили, чем обычно.

Айдена затопила благодарность брату. Он умер шесть лет назад, и всё равно умудрялся приглядывать за младшими, как он делал при жизни.

Напоследок Кейн отчитался, что с утра проверил и Роуэна, на нём ничего не было, как и на юном Майлзе, все проверки оказались отрицательными. Хоть какие-то хорошие новости, а то после встречи с Кейном поступили доклады из кварталов, где бушевала чума, и вести были неутешительными. Смертность росла, гниль распространялась. Но пока оставалась в припортовых районах и не выходила за их пределы. Айден распорядился следить за ситуацией, отправил отчёты матери и подумал, что отцу давно пора вернуться в столицу.

После они встретились с Лидией и тогда уже отправились к лорду Мюррею. Точнее, Айден поехал, а Лидия напросилась с ним.

Она сидела напротив Айдена в строгом тёмно-бордовом платье и пальто, тёмные волосы в несложной причёске, минимум украшений. Но руки в перчатках беспокойно теребили ткань юбки.

– Айден, по поводу вчерашнего салона…

Он, конечно же, рассказал Лидии о том, как всё прошло с Чарли Стоуксом. Сухо в двух словах упомянул то, что на Николаса воздействовали.

– Ты волнуешься за Николаса? – уточнил Айден.

– Я волнуюсь за тебя.

Он нахмурился, не понимая, что Лидия имеет в виду. Она взмахнула рукой, выглядя расстроенной, не находя слов, чтобы выразить всё, что думала.

– Николас беспечен, я беспокоюсь о нём постоянно, но вчера ты был рядом.

– Тогда в чём проблема?

Покачав головой, Лидия печально улыбнулась:

– Да твои мысли сегодня где угодно, но не в делах.

– Ты боишься, что я не выполню свои обязанности?

Вот теперь Лидия по-настоящему разозлилась. Она в упор посмотрела на Айдена и, если бы они не ехали в экипаже, наверняка бы упёрла руки в боки. Она давно не испытывала к Айдену пиетета как к принцу, хотя на людях оставалась подчёркнуто вежлива.

– Бездна, да вы оба с Николасом такие придурки! Конечно, у вас идеальная связка. Две пустые башки.

– Ты закончила меня оскорблять?

– И не начинала. Айден, ты… иногда ты тревожишься слишком сильно. Теряешься в этом чувстве.

Он отвёл взгляд, уставившись на тёмные дома, проплывавшие в тумане за окном. Айден понял, о чём говорила Лидия, он действительно иногда замыкался в тревоге и ответственности, едва не теряя связь с реальностью.

Когда после Академии они все приехали в Кин-Кардин, Айден погрузился в дела. Он стал наследным принцем вместо Конрада, его к этому не готовили, но он был полон решимости не подвести. Отца, брата, всю империю.

Храмовый мальчик, десять лет проведший с жертвенными быками. Два года в Академии не подтянули его навыки общения с людьми. А к делам политики и экономики его на уровне наследного принца не готовили.

Айден очень старался.

Он вникал во все вопросы, разбирался с бумагами, с Советом, с Кругом магов, Корпусом иностранных дел, юристами, Имперской Секретной службой… потом ещё официальный бал.

Впервые он устраивался в честь Айдена, по сути обозначая его новый статус. В тот вечер он вытянулся в струнку между украшенных колонн, задеревенел, а в какой-то момент понял, что не справляется, волнения так много, что Айден сейчас то ли взорвётся, то ли упадёт в обморок.

Рядом ненавязчиво встал Николас, положил руку на плечо и шепнул:

– Подними магию.

Аромат застарелой крови от силы Николаса уже щекотал ноздри Айдена, тот вплёл в него собственную и ощутил по связи поддержку. Николас стал полотном, а Айден – остриём. Чары никуда не направляли, но связка позволила Айдену выдохнуть.

Он снова погрузился в работу, пытаясь охватить сразу всё, и это закончилось тем, что на встрече с Верховным жрецом Айден был настолько раздражён из-за усталости, что неожиданно для самого себя разъярился, швырнул тени в стену, едва не задев жреца, а после опустился на пол, не в силах подняться.

Лекари заявили, что это нервное истощение, и рекомендовали отдых. Айдену тогда было сложно выносить присутствие людей, он всех прогонял, попытался и Николаса.

– Как твой принц, я приказываю тебе уйти.

– Как твой друг, я остаюсь. И в Бездну твои приказы!

Николас не был навязчив. Он приходил, усаживался за стол и разбирал дознавательские бумаги или читал. Айдену нравилось присутствие Николаса. Без разговоров. Они даже связь не поднимали.

В один из дней Айден попросил рассказать о работе, и Николас травил байки об Управлении. Через некоторое время предложил прокатиться верхом за город.

Николас следил, чтобы Айден не забывал поесть, ездил с ним верхом, а позже к ним присоединился Роуэн. После они встречались всем поэтическим собранием, и Айден наконец-то вернулся к работе. Он стал следить, чтобы больше не доводить себя до такого состояния, да и отец теперь вникал, какие дела взял Айден, и порой напоминал, что ему не обязательно тащить всё самостоятельно.

– Я тревожусь больше, чем иногда стоило бы, – согласился Айден, снова посмотрев на Лидию. – Но сейчас это при чём?

– Я знаю, когда близким угрожает опасность, когда тебе кажется, им плохо, они умрут, это тревожит тебя больше всего.

– Это любого беспокоит.

– Но тебя особенно. Вспомни лёгочную болезнь Николаса.

В конце первого года принца в Академии Николас стал кашлять, после фехтования или других занятий он тяжело дышал, рано ложился спать. Ссылался на простуду и усталость в конце учебного года, но в какой-то момент стал стремительно терять силы, и Айден понял, что нужна помощь лекарей.

В Академии была чудесная женщина, она осмотрела Николаса, послушала его дыхание и долго хмурилась. Она сказала, это лёгочная болезнь. У лекарки имелись травы для облегчения кашля, но полноценно заняться исцелением она не могла, поэтому решили, что после окончания учебного года Айден и Николас поедут в столицу.

Но травы плохо помогали, Николас слабел,