Евгения Бойко - Дом Воды и Воздуха (СИ)

– Тогда вы лапушка ошиблись с выбором профессии: мы тут преступников ловим, а не забеги бегаем, – он рассмеялся собственной «остроте». – Не обижайтесь, упрекнуть вас не в чем. Это просто не женское дело. Вы ведь одна из этих штучек, ратующих за равноправие?

– В основном я ратую за повышение зарплаты.

– Знаете, это только мое мнение, но столь серьезное дело не следовало доверять новенькой.

– Полностью с вами согласна, – вежливо ответила я, гадая, как скоро до него дойдет, что в этом разговоре заинтересована только одна сторона.

– Неужели? Вы признаете собственный непрофессионализм?

– Отнюдь. Я готова признать – большая часть йорт превосходит меня, например, в житейском опыте. Я априори проигрываю им в мастерстве. Просто удивительно, до чего руководство в меня верит. Подумать только – поручить такое сложное и запутанное дело желторотому птенцу. – Я не стала добавлять и так само собой разумеющееся «и дочери политической преступницы».

– Им виднее, – тут же переметнулся на другую сторону мужчина. – Может у тебя есть особые таланты, нами незамеченные, – заметил он, многозначительно понизив голос. – Как у твоей человеческой подруги.

– Да, Елена профессионал в своей области, – согласилась я, не отреагировав на подначку. – Мало кому удается сжечь тело, оставив только горстку пепла и ни одной косточки.

Так, в общем-то, мы и познакомились – ее пригласили для уничтожения результатов одного малоприятного эксперимента. Кабинет шефа освободился и после куртуазного прощания заместитель отправился надоедать ему.

Я посмотрела на часы – мы с Еленой должны были встретиться через четыре часа. Отцы-основатели, неужели прошло так мало времени?

***

Елена с тоской смотрела в окно. Мужчина, который умеет красиво ухаживать – такое сейчас нечасто встретишь. Букеты роз, романтическое ужины при свечах, умелые и уместные комплименты и чувство надежной мужской руки готовой поддержать тебя – это дорогого стоит. Елена почти завидовала настоящей Дейм. Та могла с чистой совестью выйти за него замуж, завести детишек и не думать о том, что через сотню лет станет старой кошелкой и сыграет в ящик.

Какая жалость, в реальной жизни нет место доброй фее-крестной, таинственному вмешательству богов или чему-то столь же удачному. Никто не придет и не решит ворох твоих проблем. Это реальность детка. Здесь есть только нахальные демоны, являющиеся в твою жизнь и разрушающие ее.

Елена выскользнула из машины, когда металлический зверь Анастаса – Audi R8 GT с механической коробкой передач – с мягким урчанием исчез в тумане. Ей нужно попасть в кабинет как можно скорее, чтобы запах к его возвращению успел выветриться. А даже если что-то останется, он спишет это не ее дневной визит.

Елена специально открыла и закрыла окно в кабинете, как будто любуясь открывающимся видом и вдыхая пахнущий водой ветер. Окошко было не зарешечено и выходило на парадную сторону здания. Кто решится забраться в дом средь бела дня, у всех на виду? Ну, например ведьма владеющая искусством отвода глаз. И ей только на руку то, что окно на втором этаже – слуги в основном на первом.

Он отвез ее на подставную квартиру, которую они сняли с Гели, она сменила одежду и отправилась следом на своей маленькой незаметной машинке. Она знала расписание Анастаса – если пойдет без неожиданностей в ее распоряжении будет около часа.

Ведьма достало из кармана флакон размером с мизинец. Сковырнула крышечку, выждала два удара сердца, будто решаясь, и одним глотком проглотила горьковатую, остро пахнущую мятой жидкость. Сцепив руки в замок забормотала слова, которые непосвященному могли показаться бессмыслицей. О реликтовых деревьях, лживых словах и нарушенных обещаниях.

На второй фразе ее бросило в жар, в солнечном сплетении разрастался комок чистой силы. Когда он переполнил границы физической оболочки, ведьма исчезла из мира смертных. Вернее зависла между ним и Хелом. Она несколько раз моргнула привыкая к изменившейся реальности – она больше не видела прохожих, не чувствовала запахов людей и машин, листвы и реки. Задрав голову к небу, ведьма восхитилась тысячами звезд расцветившими его фиолетово-сине-зеленую глубину. Цвета менялись и перетекали один в другой.

Это зелье было ее гордостью. Не только из-за действия, но и длительного срока хранения, благодаря входящей в состав крови истинного варда. Из-за нее же, зелье было чрезвычайно токсичным, вызывающим головокружение, дезориентацию и сумасшествие, если принимать его чаще, чем раз в пять лет. Елена использовала его впервые.

Она не была ни глупой, ни самонадеянной и не верила в придуманные практикующими вардами сказки вроде тех, где сильный маг управляет тьмой, а слабый управляется ею. Правда была в том, что чем чаще ведьма прибегает к чарам, тем сильнее отдаляется от мира людей. Это дает могущество, но забирает душу. И вот же дрянь, глупец даже не понимает, что теряет, пока однажды сам не станет монстром, пустым сосудом, лишенным эмоций.

Ведьма гибкой тенью взобралась по каменной кладке, и окно само собой отворилось, впуская ее в кабинет. Внутри она первым делом принюхалась, и с губ сорвалось приглушенное шипение: в нынешней форме запах Анастаса пугал ее, гнал прочь. Это была чужая территория и ее инстинкты вопили.

Елена скопировала на флешку договора, личную переписку и сняла скан копии всех бумаг, которые ей удалось найти. Она искала вслепую. Даже сама Гели до конца не понимала, что они могут – и должны – найти.

Ведьма наполовину выползла на улицу, когда дверь кабинета отворилась. Она замерла и подалась вперед, рассматривая ауру Анастаса. Его астральный план над головой был пронизан тонкими белесыми нитями – следами вмешательства в его память и сознание. Тонкая, почти ювелирная работа. Ведьма не знала, кто в городе может быть настолько искусным в этой области, и какие воспоминания были удалены. Неудивительно, что он странно себя ведет – тут и с катушек можно съехать.

Анастас нахмурился, увидев, что окно открыто, а потом глаза его блеснули, и он низко угрожающе зарычал. Ведьма поняла – надо бежать. Прыгнула из окна спиной назад, приземлилась на землю в кувырке. Перемахнула через забор, перебежала через дорогу и взобралась по стене на крышу. Пограничное состояние пренебрегало некоторыми законами реального мира.

На крыше обнаружила, что мужчина последовал за ней. Его аура сияла как расплавленное серебро, и он явно ее видел. Елена оскалилась и побежала по крышам, быстрая и ловкая, перепрыгивая расстояния между домами. Пока действие зелья не начало заканчиваться. У нее было несколько минут на то чтобы уйти или…

Она замерла на краю крыши. До следующей было метров семь. Она отбежала на несколько метров и, разогнавшись, прыгнула в отчаянной попытке.

Воздух выбило из легких, боль вспыхнула в животе. Елена скребла, пальцами стараясь подтянуться, шифер ломался и летел на землю. Темная тень нависла над беспомощной ведьмой, и сильный рывок втащил ее на крышу.

Она вздрогнула, встретившись взглядом с его глазами. Зрачок был до предела расширен, радужка меняла цвет: синий, серый, прозрачный как речной лед. Она уловила едва слышный запах «хвои» – ходового наркотика в Заречье. Старый, почти истершийся аромат.

У нее нет выбора. Надо действовать пока его нервная система в шоке от прикосновения к этой ее форме. Испытывая жгучее отвращение к себе, ведьма положила ладони ему на лицо и заглянула в глаза. То, что она делала, было худшим видом насилия, вдвойне мерзким, оттого что над ним его уже совершали, правда куда более щадящим способом, чем сделает сейчас она. У нее нет времени и особенного таланта в этой области и максимум, что она может сделать – топорно вырвать воспоминание о встрече с ней.

– Прости меня, – прошептала она и вторглась в его разум.

А потом нашла воспоминание и вырвала его, заставив Анастаса застонать и покачнуться.

Она удаляла все, что могла даже напомнить о ней: ее запах, след ее силы.

Рывок. Рывок. Рывок.

… Она погладила его по щеке и отступила, оставив скорчившееся тело лежать на влажной от дождя крыше. Надо было уходить, пока он не справился с шоком и не пришел в себя. Если он узнает, что она сделала, он убьет ее.

Елена заставила себя отойти на достаточное расстояние и принять человеческую форму, а потом ударила себя по лицу.