Верой и правдой. Битвы фельдъегеря (сборник) - Корчевский Юрий Григорьевич

Алексей оседлал лошадь, приторочил узел к седлу, стянул с себя рубаху и протянул её Никандру.

– Ты чего? – не понял тот.

– Рубаха-то твоя. Я в половецкой поеду.

– Не обижай, надень. А половецкую в запас возьми.

– Бог даст, свидимся – верну.

Пешком они вышли из города – лошадь Алексей вёл в поводу.

– Через Днепр переправляться надо, самолётом, а оттуда – сразу направо. От Днепра никуда не уходи, Переяслав как раз у реки будет.

Алексей подумал, что ослышался – какой самолёт в одиннадцатом веке?

– Ты вроде слово «самолёт» произнёс. Что это?

– А это вроде большой плоскодонной лодки, для перевозки людей, лошадей, грузов. Держи, – он протянул Алексею несколько медных монет, – за перевоз отдашь.

– Благодарствую.

– Не благодари. Ты на моём месте такожды сделал бы.

Они обнялись на прощание. Алексей сел в седло и спустился по дороге к реке.

Спуск был извилистый и крутой. Город стоял на холмах, высоко над Днепром. Река широкая, полноводная. Пришлось с полчаса подождать, пока «самолёт» наполнится. Фактически это был паром, но только без тросов. На носу и корме стояло по два человека с вёслами. Когда паром наполнился, отчалили. Гребцы работали вёслами усердно, но «самолёт» всё равно сносило вниз по течению.

Переправа длилась не меньше часа, и наконец «самолёт» уткнулся плоским носом в берег. Алексей отдал деньги и под уздцы свёл лошадь на твёрдую землю.

– Эх, коняшка, как тебя звать-то, даже не знаю. Сослужи мне ещё службу.

Отдохнувшая и отъевшаяся на овсе лошадь сразу взяла рысью.

В первый день, как и в последующие, Алексей давал лошади пару раз отдохнуть. Пока она траву щипала да воду пила, он сам ел. Никандр кухню явно ограбил. Кроме большого пшеничного каравая, в узелке лежали несколько луковиц, варёные яйца, репа, а главное – добрый шмат сала. С таким запасом он запросто четыре дня продержится.

Пропылённый и усталый, он подъехал к городским воротам Переяслава и спешился.

Его остановил городской стражник, окинул подозрительным взглядом:

– Тебе чего, неумытый?

– Сам такой. К князю надо.

– Какому?

– У вас их два, что ли?

– Ни одного.

– Князь Владимир Мономах с воинством прибыть должен.

– Не было такого.

– Я дружинник его.

– Сказки не рассказывай! В княжеских дружинах сроду половецких коней не было. Да и сабля у тебя половецкая. Шёл бы отсюда, пока не поздно!

– Я князя в городе ждать буду, – твёрдо заявил Алексей. – А что до сабли и коня, так особое задание выполнял. А будешь препятствовать – взбучку получишь.

Стражник нехотя отошёл в сторону, пропуская Алексея. Дело шло к вечеру, скоро городские ворота закроют, а ночевать у стены Алексею не хотелось. За стенами спокойнее.

Он нашёл уголок поуютнее, у оврага, и пустил лошадь пастись. Травы там было мало, и она была вытоптана, но хоть что-то пощиплет. Сам же доел остатки провизии из узелка, даже крошки подобрал. Всё, еда закончилась. Завтра придётся наниматься к кому-нибудь на работу, за так никто кормить не будет.

Утром он умылся из родника на склоне оврага и уже начал раздумывать, что бы такое предпринять, как услышал звуки набата. Тревожный перезвон подхватили другие церкви. Стражники тут же закрыли ворота. Селяне с товаром успели въехать на подводах в город.

Алексей взобрался на городскую стену и увидел – к городу приближалась конница. Кто они и сколько – неизвестно, поскольку видны были только первые ряды, а всё остальное терялось в пыли, висевшей густым облаком.

У него ёкнуло сердце – не половцы ли? Но по мере приближения всадников он узнал знамя князя Владимира.

– Ура! – не помня себя от радости, заорал он. – Князь Владимир!

Уже и стражники разглядели знамя и всадников. Половцы не носили шлемов-шишаков и кольчуг.

Вновь распахнулись ворота, и серые от пыли всадники стали въезжать в город. Видимо, князь Владимир здесь уже бывал, поскольку он уверенно направился к княжескому терему – раньше его занимал князь Ростислав Всеволодович. Но ему не повезло, он утонул во время бегства при битве с половцами на Стугне в прошлом году. Не послушали тогда Владимира Святополк и Ростислав, перешли реку и попали под удар превосходящих сил половецких. Часть дружинников погибла в бою, а большая часть при отступлении утонула в реке. Тяжело отбиваться, форсируя реку. Многие были пленены, проданы в рабство. Святополк и сам едва спасся, бежал к Треполю, а потом – в Киев. С тех пор княжество Переяславское без князя было. Вот на этот престол и прибыл Владимир Всеволодович.

Дружина, грохоча подковами коней, следовала за князем. Алексей стоял в переулке и жадно смотрел на усталые и грязные лица гридей. Воины ехали по четыре в ряд, занимая почти всю ширину улицы. Сердце зашлось в тревоге – Конрада он не увидел.

Как только дружина проехала, Алексей вскочил в седло и постарался не отстать.

Князь, а следом за ним – и дружина – въехали во двор княжеского терема, и по улице теперь грохотал тяжёлый обоз с княжеским двором.

Алексей спрыгнул с коня. Многие из дружинников его узнавали и откровенно удивлялись тому, что он жив.

– Конрада не видели?

– Живой он.

– Не вижу.

– В конце он идёт, за обозом.

Алексей встал у ворот, боясь проглядеть товарища.

Двор постепенно заполнялся подводами, в которых сидели женщины и дети. Прислугу князь забрал с собой – кухарок, нянек, портомоек, швей. Было удивительно, как князю это удалось. Однако казны он лишился – её взять с собой Олег не позволил. Но за казной, за богатством князь Владимир и не стоял. Он знал, что, сохранив дружину, добудет ещё трофеев. А положив дружинников, лишится и казны, и гридей.

Вот и последние телеги во двор въехали, за ними – замыкающий десяток воинов.

Оба рыцаря увидели друг друга одновременно. Конрад на ходу соскочил с коня и бросился к Алексею:

– Жив! Переживал я за тебя! Рад снова лицезреть!

– И я тебя, друг!

Они обнимались, хлопали друг дружку по спине и плечам. Глядя на их встречу, улыбались гридни – нечасто такое можно видеть.

И князь не удержался, полюбопытствовал, что происходит. Узнав о вернувшемся рыцаре, который переодевался половцем, сам сошёл с крыльца, приблизился.

– Ты ли тот рыцарь, что половцем переоделся и по верёвке со стены спустился?

– Я, княже.

– Рад видеть тебя живым. Честно скажу – не чаял.

– Поручение твоё, князь, я исполнил. Только великого князя киевского Святополка в городе не было. Пришлось послание воеводе Путяте отдать, он гонца…

– Знаю, – перебил его князь, – и твоей вины ни в чём не вижу, всё исполнил по чести. Отдыхай.

– Лошадь бы мне, князь, на половецкой езжу.

– Нет пока коней, потерпи.

Как только князь отошёл, Конрад наклонился к Алексею:

– Кольчугу твою, шлем и оружие я сохранил, вон в том возу лежат. Верил я, что вернёшься.

Конрад подвёл его к повозке, отбросил холстину:

– Забирай.

Алексей облачился сразу. Теперь он похож на княжеского дружинника – а то некоторые стражи городские сомневаются.

Спали в пустовавшей ранее воинской избе, а завтракали уже горячим кулешом. В походе дружинники, впрочем как и Алексей, горячей пищи не видели. Владимир старался увести дружину как можно дальше от Чернигова, под защиту крепостных стен, опасаясь погони половцев. Они клятв своих не исполняли и вполне могли навязать бой в степи – тогда без укрытия дружина была бы обречена.

Но князь успешно довёл воинов до города. Не знал он тогда, что почти беспрерывно придётся ратиться с половцами. Беспокойный достался ему престол.

Князь оставил Чернигов 2 мая 1094 года и увёл дружину, в которой едва насчитывалась сотня гридней. В обозе с князем прибыла его жена, английская принцесса Гита, взрослые сыновья Изяслав, Ярополк, Вячеслав, девятилетний сын Святослав и совсем ещё маленький Юрий, в будущем – основатель Москвы Юрий Владимирович Долгорукий.

Половцы провожали дружину и обоз князя жадными глазами, но от нападения удержались.