Верой и правдой. Битвы фельдъегеря (сборник) - Корчевский Юрий Григорьевич

Столкнуться с вероломством Олега Мономаху пришлось ещё не раз.

А дальше началась ратная служба. Прослышав о князе Владимире, в Переяслав потянулись молодые хлопцы, желающие служить в дружине. Физическую силу, выносливость и способность к ратной службе определяли десятники. Дружинников катастрофически не хватало – как и денег у князя, но брать парней хилых и совсем уже не способных к воинской службе не следовало.

Через неделю, определившись, князь назначил Конрада десятником и отправил его в городок Воин, стоявший на южном рубеже Переяславского княжества. Правда, десяток Конрада был сплошь из новичков, едва обученных, и только два гридня были опытными воинами.

Алексей и Конрад попрощались во дворе. Им было жалко расставаться, но оба понимали – служба такая. И оба надеялись в будущем на встречу. Дружина одна, князь один – просто должны встретиться.

А вечером князь призвал к себе Алексея, чему тот был очень удивлён. Его непосредственным командиром был десятник Андрей, иногда он получал указания от старого воеводы Ратибора, а князя если и видел, то издалека. Кто для него Алексей? Один из многих гридней. Но князь имел хорошую память и нюх на людей.

Алексей вошёл в горницу, поздоровался. Князь в ответ кивнул:

– Садись. Разговор к тебе есть. Дружина моя ноне мала, но постепенно с божьей помощью увеличится. Только вот такая закавыка. Простые гридни есть, а какое-то особое поручение выполнить некому. Ну вот вроде как ты в Чернигове. Со стены спустился, половцем переодевшись, до Киева добрался. Не каждый даже очень храбрый воин на это способен. Для такого дела хитрость нужна, ум, находчивость. И лицедейство, как у скоморохов. Полагаю, что все эти качества у тебя есть. Что скажешь?

– Вроде лазутчика быть? – уточнил Алексей.

– Не совсем. Но риска может быть много. Одно дело – голову геройски сложить в честном бою, на глазах у всех. Как говорится – на миру и смерть красна. Только здесь иное. Надо и дело сделать, и живым остаться.

– Князя Олега тайком убить? – высказал догадку Алексей.

– Фу! И думать не моги! Сроду убийц при дворе не держал. Так ты скажи, согласен али нет?

– Согласен.

– Другого ответа я от тебя и не ждал. Конрад, друг твой, – тот рубака сильный. Честен и смел, но вот на верёвке за городскую стену, в пасть к половцам, не полез. Хитрости и изворотливости в нём мало. Воин хороший, не зря рыцарь. И на десятнике он не остановится, сотником будет со временем, может – даже тысяцким. Но это его потолок. Ты же с сего дня поступаешь в распоряжение Ратибора-воеводы и сына его Ольбега. Отныне подчиняешься только им – ну и мне, разумеется.

– А ежели десятник мой, Андрей, службу исполнять прикажет?

– Ему воевода скажет. Жить будешь с Ольбегом в отдельной избе. И никому ни слова!

– Понял, княже.

– Ступай.

Алексей сразу же, как только вышел от князя, нашёл воеводу Ратибора – крупного, дородного телосложением боярина. У него в комнате сидел и сын его, Ольбег – статный, с русой бородкой воин лет тридцати. Как только Алексей вошёл, оба прервали разговор.

– Я рыцарь Анри. Меня направил князь служить под твоё начало, Ратибор.

– А, мы об этом только что говорили. Ты по-половецки говоришь ли?

– Три фразы знаю.

– Да ты не чинись, садись.

Алексей уселся на скамью.

– Языки знаешь?

– Латынь, греческий.

– Половецкий нам потребен. Будешь жить не в военной избе со всеми, а с Ольбегом. Вроде сабля у тебя половецкая – судя по ножнам.

– Она самая.

– Одежду мы тебе подберём. И конь у тебя половецкий? Я вроде во дворе видел.

– Да вы хоть скажите, к чему готовиться? Мне что, снова к половцам идти? Меня же раскусят сразу.

– Не так быстро, Анри.

– Можете меня Алексеем звать, вам так привычнее.

– Ты дворянин?

– Да, только из Бургундии. Это далеко от ваших земель, во Франции.

– Слыхали про такую страну. Тогда внимай. Сам видишь, князь черниговского престола лишился, дружина мала, казна пуста. Куда ни глянь – везде разруха, потому как половцы одолели. Вот и надумал князь небольшой отряд тайный создать, вроде лазутчиков. Половцы действуют быстро, а значит – нам надо ещё быстрей. Для того местность надо изучить – свою и чужую, выведать, где у половцев станы, что замышляют. Когда знаешь вражьи замыслы, легче обороняться.

– Согласен, врага надо упреждать.

– Верно мыслишь. В избе с Ольбегом двое торков жить будут. Они половецкий язык поганый не хуже родного знают, толмачат, как степняки. Вот у них языку подучись.

– Я так понимаю, что мы вылазки в степь делать будем, пленных брать и допрашивать.

– И здесь в самую точку. Торки мало того что язык знают, так и степь, как свои пять пальцев. Степь – она только на первый взгляд ровная, куда ехать – непонятно. А там и пути свои есть, и родники, и реки. Смекаешь?

– Ну да, с войском идти, людей и лошадей поить.

– Правильно! Эти торки за Шарукань ходили, до самого Дона. Нам так далеко не надо, вёрст на полсотни изучи. Всё, что они знают, и ты знать должен.

– Понял.

– Пищу вкушать будешь со всеми, ходить по двору и в городе в нашей одежде, а для выходов в степь будешь переодеваться в половецкое.

Теперь Алексей понял всё. Это вроде разведки: рейды в тыл врага, языка взять, выпотрошить, передвижение ханских орд засечь и своих упредить.

– Ольбег тебя проводит и представит.

Алексей откланялся, и Ольбег проводил его на задний двор. Тут обособленно стояла довольно большая изба – явно для гостей почётных из других княжеств или послов.

Ольбег же познакомил его с торками. Они давно были союзниками русских князей и даже служили князю Киевскому целыми племенами.

– Марха и Бурат, – представил он торков. – А это новичок, Алексей. Учите его языку половецкому и их обычаям. А теперь – спать.

И потянулись дни. Дружинники занимались боевой подготовкой, проводили учебные бои, а Алексей с торками отсиживались в избе. Для более быстрого изучения половецкого языка он говорил с торками только на нём, вспомнив метод полного погружения. Сначала слов не знал, показывал на предметы, а торки называли. Язык был простой и осваивался быстро. Некоторые слова Алексей царапал на бересте писалом и заучивал. Торки посмеивались, однако через две недели Алексей освоил бытовую речь – пока с акцентом, в малом объёме. Но каждый день он осваивал всё новые слова и фразы. Болтал с торками на половецком без умолку, благо – их было двое, не утомлял сильно. На половецком же расспрашивал о привычках и обычаях половцев.

К январю он освоил язык вполне сносно, даже несколько песен выучил. Обычно степняки пели о том, что видели вокруг, но были песни и обрядовые.

Снегу в тот год было немного. Торки, оказавшиеся прекрасными проводниками, вместе с Ольбегом и Алексеем делали конные вылазки. Сначала они не удалялись далеко от города, но потом уходили всё дальше и дальше в степь.

В одну из таких вылазок Бурат показал на далёкие глинобитные постройки:

– Шарукань.

Ого! Оказывается, они забрались уже на половецкие земли. Уверенные в своей силе, половцы даже конные дозоры не выставляли. Кто осмелится на них напасть? Да и время зимнее, для походов Малой Орды неподходящее. Холодно, юрты с собой брать надо. Коней кормить нечем, да и пленники насмерть замерзнуть могут. Другое дело – весна: снег сойдёт, дороги подсохнут, зелёная трава появится. Вот тогда – берегись, русские! Но вот что однозначно плохо зимой для дозора – так это следы. На снегу оставались отпечатки. И пусть Ольбег, Алексей и торки ездили на половецких конях, у которых копыта не подкованы, всё равно человек знающий мог определить, откуда пришли и куда скрылись всадники – даже время определить.

Алексей даже придумал одно время рогожу за собой на верёвке таскать, заметая следы, однако получалось плохо. Может быть, за одним конём и получилось бы, но лошадей было четыре, и след в след идти их не заставишь.

В конце января Алексей простудился, занемог, и Ольбег не взял его в дозор. Заботу проявил – наказал одному из холопов баню протопить да Алексея пропарить.