Тротил. Диверсант-взрывник из будущего (сборник) - Корчевский Юрий Григорьевич

Ползком Саша вернулся на прежнее место, дал пару выстрелов и переменил позицию. В ответ никто не стрелял. Небось каверзу задумал немец.

Саша ползком обогнул полянку.

Немец был здесь, вернее – его позиция: валялись стреляные гильзы, обрывок оболочки от использованного бинта. Стало быть, гранатой его все-таки задело. Потому он и отвлекал Сашу стрельбой – чтобы второй в обход смог подобраться к нему.

Раненый – это славно, вон, капельки крови на земле видны. Кровопотеря хоть и небольшая, но свежая рана по-любому болит, отвлекает внимание. И планы у него поменялись наверняка. Теперь он будет думать только о том, как побыстрее выбраться, убраться из леса, попасть к своим, уцелеть. Только убить его надо непременно, иначе он покажет направление, в котором ушли партизаны, и вскорости можно будет ждать в лесу карательную роту, а то и батальон.

Саша начал разглядывать следы на земле. Сначала немец уходил на запад, но потом следы его повернули на юг, к железной дороге. Уйти спешит, пока не ослабел. Об осторожности забыл, то здесь, то там ветки сломаны. Не заботился уже егерь и о следах – как можно быстрее из леса убраться хочет. Или настолько ослаб после ранения, что хватается за деревья, чтобы устоять. К тому же он один и находится в величайшем напряжении, опасаясь выстрела в спину.

Саша шел по следу. Кое-где ему даже попадался сломанный кустарник: видимо, немец падал.

Пока Александр егеря не видел, но разрыв между ними был невелик: слишком мало времени прошло, да и скорость передвижения егеря была невелика.

Впереди было небольшое болотце – мелкое, проходимое. Саша решил обогнуть его слева, посуху он немца обгонит. Он рванул бегом и успел: егерь только-только преодолел болото и выходил на твердую землю. На его бедре и предплечье с левой стороны были намотаны бинты. Они пропитались пятнами крови и болотной жижей. Немец жадно хватал ртом воздух и оглядывался назад, опасаясь преследования. Свой автомат он бросил в болоте – для раненого оружие было слишком обременительной ношей. На поясе егеря Саша разглядел кобуру с пистолетом и ножны.

Он дал егерю выбраться на сухую землю. Тот сделал последний шаг и упал в изнеможении.

– Хенде хох! – скомандовал Саша, наставив на него автомат. Сам он стоял за березой метрах в десяти от егеря. Назад немцу не уйти – преодолеть болото второй раз сил не хватит, а впереди противник.

Егерь помедлил, повернулся на живот, опираясь на руки, встал на колени и поднял руки над головой.

– Расстегни пояс и отбрось его!

Продолжая держать егеря на мушке автомата, Саша вышел из-за дерева.

Немец понял сказанное, видимо – знал русский язык. Он опустил руки к пряжке ремня, потом нащупал клапан кобуры и ухватился за рукоять пистолета. Саша дал короткую, в три патрона очередь. Пули угодили егерю в грудь, швырнув его на спину.

Саша подошел к егерю вплотную. Мертвый, мертвее не бывает.

Он вытащил из кобуры егеря пистолет, запасную обойму и сунул все это себе в карман: пригодится кому-нибудь из партизан.

Взгляд Александра скользнул по ножнам. Он нагнулся и вытащил нож. Холодное оружие Саша любил и уважал, и нож его просто восхитил. Отличная золингеновская сталь, черная матировка на лезвии с односторонней заточкой и прекрасная обрезиненная рукоять с выемками под естественный хват. Саша расстегнул пояс немца, стянул ножны и прицепил их на свой пояс. Свой нож он подарит кому-нибудь, а сам будет носить этот. Боле красивого и совершенного клинка он не видел, егерь явно был знатоком. Но теперь нож немцу ни к чему, а Саше послужит. Хотел еще обыскать карманы, да махнул рукой. Егерь был весь в тине и противной липкой жиже – только руки пачкать.

Саша подтащил его к болоту и столкнул в черную стоячую воду. Потом осмотрел берег. Вроде никаких следов не видно. Группу, конечно, хватятся – такого уровня специалисты, профессионалы своего дела не могут исчезнуть бесследно. Только этот егерь ко дну пойдет, а двух других еще поискать в лесу придется.

Саша вернулся по своим следам к месту боя с егерями и заглянул в оставшиеся ранцы. Ого! Они были полны едой и запасом патронов. Один он такую тяжесть не унесет.

Повесив на плечо два трофейных автомата и один ранец, Александр двинулся к себе на базу. По пути наткнулся на ручеек и прошел по нему метров сто – какая-никакая, а защита от собак и тех же егерей. Кто сказал, что эти егеря у немцев последние?

До базы оставалось километра полтора, когда навстречу Александру выбежали Рогозин с ручным пулеметом в руках и пятеро молодых партизан. Все они тяжело дышали, по лицам крупными каплями катился пот.

– Жив? Да ты ранен! – воскликнул Сергей. – А часовой прибежал ко мне, докладывает – взрыв! И направление показывает, в котором ты, батенька, ушел. Ну, мы и подхватились, на выручку к тебе, стало быть, побежали.

– Пулей царапнуло немного, – покосился Александр на свое плечо. – Егерей по нашему следу после диверсии пустили. Пришлось повоевать немного. Хлопцы, держите автоматы, не все же мне железо таскать. Там, километрах в трех отсюда, ранцы немецкие со жратвой и патронами остались, надо бы забрать. Сергей, пойдешь в лесок, где болотце – помнишь это место?

– Найду.

– Не доходя до него немного – полянка. Там два немца убитых лежат и их ранцы. С собой возьми двух ребят, заберите трофеи.

– Выполню.

– Пулемет парням отдай, с собой возьми автомат – сподручнее. Да, кстати, когда будешь возвращаться, по ручью немного пройди, не ровен час – немцы собак пустят, тогда нам несдобровать.

Саша с тремя бойцами пошел в отряд. Часа через два вернулся Сергей с партизанами – они принесли трофеи. Кроме трех ранцев они принесли два пистолета, немецкую осколочную гранату и планшет.

Саша укорил себя: мог бы и сам егерей обыскать и карту принести.

Глава 6. Шлюзы

Комиссар успел отправить в Полоцк, к руководству подполья, посыльного. Саша такого распоряжения не давал и высказался по этому поводу прямо, оставшись наедине с Покидько:

– Зачем без особой нужды бойцом рискуешь? Или похвастать успехами захотелось? Так особых успехов пока нет.

– Как это нет? А поезд? А склад? Надо же вышестоящим товарищам о проделанной работе отчитаться.

– Язык у тебя какой-то бюрократический, комиссар – «отчитаться о работе»! Ты бы хоть со мной посоветовался, нам тротил еще нужен.

– Виноват!

На том разговор и закончился, но осадок у Саши в душе остался. Политрук в отряде нужен – поднимать боевой дух у молодняка, но Саша, как командир, должен знать, что происходит в отряде. Выкинет комиссар еще раз такое коленце – выгонит он его.

Через неделю посыльный вернулся в отряд, да не один, а с Анатолием Терентьевичем, руководителем полоцкого подполья.

– Здравия желаю, товарищи партизаны! – поприветствовал он находящихся на лесной поляне членов партизанского отряда. Бойцы сидели – кто за столом, кто на земле – и обедали.

– Здравствуйте! – раздался в ответ нестройный хор голосов.

Саша, а следом за ним и Покидько подошли к руководителю подполья, крепко пожали руку.

– Я смотрю, вы тут обустроились – кухню соорудили, баньку.

– Садитесь с нами, покушайте.

– Спасибо, не откажусь, проголодался в дороге.

Анатолию Терентьевичу налили щей в солдатский котелок, вручили кусок пресной лепешки – вроде лаваша. Хлеб печь повар не мог – не было формы, да и печь не позволяла. Но из муки он выпекал нечто похожее на лаваш, только не в круглой печи, как в Средней Азии, а на сковороде.

Анатолий Терентьевич все с аппетитом съел и похвалил повара. Шулевич расплылся в улыбке. Когда свои едят и добавки просят – это одно, а когда высокий гость оценил его умение – это уже сосем другое.

– А где соль берете? – поинтересовался Анатолий Терентьевич. – Другие отряды без нее страдают.

– Склад немецкий с продовольствием взяли, едва на грузовике вывезли.

– На грузовике? – изумился гость.

– Взяли у немцев на время – вместе с водителем, – пошутил Саша.