Тринадцатый ученик Дьявола - Алекс Урса

было не сыскать. Но еще тревожнее внезапной стражи было то, что он услышал. Его сомнения, коих было не счесть, всколыхнулись в нем с новой силой. Птица, замершая на плече, вонзила когти в его плоть. Где-то в нем, замершая, но не побежденная спала сущность великого черного мага, и появившаяся птица лишь подтверждала это знание. Неудивительно, что гуны Тайфеля учуяли.

– Такой, какой есть, – усмехнулся Ноэль горько и бросил взгляд на восток, не представляя, сколько времени еще предстоит потерять, прежде чем ему удастся убедить гунов в том, в чем сам сомневался. Солнце, по его представлениям, уже должно было взойти высоко, вот только нарождающегося дня не увидел. Огонь рассвета занимался не на востоке, а на западе, и подпалил небо не в алое, а ярко-синее. Ноэль едва не застонал от отчаяния, поняв, что все это значит. Он обратился к гунам: – Видишь этот свет?

Гуны покачнулись, но не сдвинулись с места.

– Это не рассвет. Это священный огонь инквизиции. Красный лес горит, потому что его подожгли. Точнее, поджег тот, кто тьму в своей душе контролировать не может, – обратился Ноэль к прозрачным, но незыблемым фигурам на кромке узкого берега. В глазах стояли спящие у костра друзья, стискивающий горло уставший учитель, безмятежный паж, свернувшийся клубком. – А я могу… Я свет видел.

Фигуры снова качнуло, но тишина над стоячей водой стала еще гуще.

– Мне есть что терять, – продолжил Ноэль. – Есть за что бороться, и есть кого защищать. И их я сберегу… – Ноэль указал на темную гладь и осекся. В ней больше не отражались небо, звезды, верхушки деревьев, и его собственное отражение тоже исчезло. Как и бесплотные белесые очертания гунов. Вместо всего этого он увидел бледные лица и горящие надеждой глаза. Бессчетное количество отчаявшихся душ толпилось по ту сторону бытия. У Ноэля перехватило дыхание. Но губы упрямо шевелились: – Позволь их спасти, пока не стало поздно.

Гуны молчали, а на поляне стало заметно светлее от разгорающегося на западе пламени. Ноэль почувствовал, как накатывает отчаяние. Диалог не состоялся. Звучал лишь его бессмысленный монолог. Он бросил взгляд на тех, кто напряженно всматривался в него через тонкое стекло прозрачной воды, и внезапно увидел лопоухого мальчишку-веточку, с которым разговаривал в прошлый раз у этого самого озера. Мальчишка с готовностью улыбнулся и несколько раз торопливо покивал.

– Пусть сами решают, – предложил Ноэль и застыл в ожидании вердикта.

Лес замер. От зарева пожара было уже так светло, что Ноэль ясно видел бледные лики гунов и тонкие прорези на месте рта.

– Пусть… – отозвалось эхом, и не успел Ноэль облегченно перевести дух, как следом припечатало: – Каждый из них. Каждого ты должен вытянуть сам, если света в тебе достанет.

Фигуры гунов как по команде отступили к краю поляны. Ноэль оцепенело глянул на тихую гладь. Там, первым из тысяч, протягивал ему руку бледный, улыбчивый мальчишка.

– Юрган… – донеслось до ушей Ноэля. – Меня зовут Юрган! И я вижу в тебе свет!

Ноэль нагнулся и схватился за протянутую руку. Рывок – и мальчишка вынырнул к нему живой и осязаемый, только с него ручьями текла вода и он жадно хватал ртом воздух. Его место в зеркале озера занял широкоплечий, хмурый маг, в колпаке, натянутом по самые брови.

– Густав, – донеслось до Ноэля. – Меня зовут Густав.

Ноэль снова протянул руку, думая, скольких ему предстоит вытянуть с того света. Холодные, сильные пальцы сомкнулись вокруг его запястья.

– И я тебе не верю! – донеслось до его ушей. Рывок – и Ноэль, не ожидающий подвоха, полетел в ледяное озеро. Звуки пропали, только булькала вода в ушах, глаза заволокло мраком. Бледные души окружили его со всех сторон, разглядывая с интересом, трогая полы одежды. Одна бледная рука даже дотянулась до шеи. Ладонь неизвестного Густава продолжала крепко сжимать его запястье. Ноэль почувствовал подступающую панику, но вместе с ней вдруг в той же мере в нем всколыхнулась веселая, жгучая злость. Словно его сознание раздвоилось. Он вскинул голову к поверхности озера, прикидывая, как глубоко утянули его одинокие души, и скорее почувствовал, чем разглядел в небесах тень черного дрозда. Воздух жемчугом выходил из его легких, а в душе пузырилось острое желание жить, любить и идти до конца. Он крепче сжал руку упрямого мага Густава. Ноги коснулись дна. Ноэль собрал все силы и оттолкнулся от твердого грунта. Тело охватил жар. Вода вокруг него вскипела. Секунда – и он снова стоял на берегу, вытягивая за собой откашливающегося и отплевывающегося Густава.

– Поверишь! – отчаянно-весело припечатал Ноэль. Времени не было. Над темным озером стремительно светлело небо. Ноэль уперся ногами в берег и, стараясь не смотреть на фигуры гунов, протянул руку новой, из сотен толпившихся за ней, душе:

– Веришь мне? Видишь свет во мне?

Высоко над головой разрезал крыльями небо черный дрозд. Руки и ноги болели, холод от бесчисленного количества ледяных пальцев сковывал душу, а Ноэль все спрашивал:

– Веришь мне? Веришь? Веришь?!

***

Йохан проснулся от запаха гари. Острая, едкая вонь разъедала легкие. Кашель тут же скрутил тело в спазме. Ладвиг, спавший за его спиной, в мгновение ока вскочил на ноги, одновременно обнажая меч, и дико заозирался:

– Лес горит!

Было почти светло. Помимо запахов в воздухе нарастал далекий гул и едва слышный сухой треск. Грохан неловко поднялся с земли, путаясь в складках мантии, принюхался и побледнел.

– Это священный огонь! Красный лес подожгли. Надо выбираться отсюда.

– Как? – вскипел Ладвиг. – Мы погибнем в огне!

И был перебит пронзительным криком Фурлиха:

– Где Ноэль?!

Все, включая травника Сигварда, огляделись, но юного мага нигде не было.

– Я этому засранцу уши оторву! – зарычал Грохан. – Как всегда не вовремя!

– Его надо найти! – Фурлих решительно подхватил с травы легкий меч с ножнами. – Далеко он не ушел.

– Нет, – Грохан поймал его за плечо и, так как паж не обращал на него ни малейшего внимания, рывком развернул к себе. – Фурлих, очнись! Красный лес огромен! Где ты собираешься его искать? Надо выбираться, пока мы не попали в кольцо огня!

– Я без него никуда не пойду! – скрипнул зубами Фурлих и дернул плечом. Грохан быстро обменялся взглядом с Ладвигом, стоящим прямо за спиной упрямца, и пока Йохан соображал, чтобы это значило, кузнец ловко вывернул Фурлиху руку с мечом, перехватывая и вторую на всякий случай. Грохан вскинул кисть.

– Нет! – коротко и обреченно успел выкрикнуть Фурлих, обмякая в руках кузнеца.

– Прости, малыш, – покачал головой Грохан, – но без