Тринадцатый ученик Дьявола - Алекс Урса

рука об руку, а когда приходит момент и тебе вонзают нож в спину, ты не понимаешь, что произошло. И поделать уже ничего не можешь. Ровена столетиями изводила людей, а потом магов, и выглядела при этом милее и краше весны. Разумеется, у меня не было шансов. Позднее я понял, что подобных мне было много. Глупец и теоретик! Я первый раз в жизни влюбился и вел себя хуже безголового юнца. Но сама Ровена обломала свои железные зубы лишь раз…

– Она влюбилась в Тайфеля? – спросил Ноэль очевидное.

– Если бы я хоть на миг поверил, что черное сердце Ровены способно на любовь, то ответил бы утвердительно, – Грохан зябко повел плечами и запахнул мантию поплотнее. – Но она просто не могла пройти мимо него. А он тогда еще был мальчишкой. Моим учеником. Она наивно полагала, что перемелет его, как и многих других, но налетела на него, как на каменную стену.

– Но как это возможно? Ученики не выходят за пределы школы и не видят мир до окончания курса обучения, – озадаченно почесал за ухом Ноэль.

– Теперь да… – подтвердил Грохан. – После курса, на котором учился Тайфель, я стал запечатывать школу на все время обучения. А тогда ученики могли навещать родных на каникулах, ходить в деревню после занятий и делать многое из того, что было запрещено вам.

Ноэль вздохнул, а Грохан продолжил. Ему явно хотелось выговориться. Ноэлю пришло в голову, что, возможно, тот говорит об этом впервые.

– Я не знаю, где они познакомились, но это неважно. Ровена могла появиться в своем обычном обличии. Черные косы, легкая, чуть смущенная улыбка, сладкий запах сдобы. Вскоре она и в школу стала наведываться. В такие моменты мое сердце пело так громко и самозабвенно, что я и предположить не мог, что крутится она там не для того, чтобы принести свежий хлеб и уж точно не для того, чтобы навестить меня. Она приходила, чтобы глянуть на Клауса. Какие бы сокровища мира не предлагал ей я, она едва ли улыбалась при моем присутствии. А на юного Клауса Тайфеля смотрела совсем по-другому. Я бы заметил это, если бы не был так ею ослеплен. Она ни на кого никогда не смотрела так, как на него. Хотя мне цинично хочется верить в то, что она просто почувствовала в нем силу равного. Они были одной крови. Ровена никогда не связалась бы со слабаком.

– Значит, вы слабак? – брякнул Ноэль, прежде чем успел прикусить свой длинный язык. Быстро сотворил заклятие забвения, но Грохан лишь слабо отмахнулся от него.

– Наступит момент и ты поймешь, что даже самый сильный маг может в мгновение ока стать жалким червяком. Любовь дает крылья, но она же отнимает у тебя все, что есть. Смотря какой стороной она повернулась к тебе.

– А что Тайфель? – Ноэль поспешил поменять тему, чтобы не копаться в рассуждениях о любви. Хотя слова, произнесенные Фурлихом ранее, о том, что любовь это сила и засели в мозгу, но пока были непонятными и необъятными как небо.

Грохан вздохнул:

– Тайфель тогда хотел другого. Он ведь прекрасный ученый и теоретик. Он свои оригинальные заклятия уже тогда умел творить. Я тогда как раз объявил, что хочу оставить пост директора школы.

– Почему? – Ноэль искренне не понимал. – Вы и сейчас о-го-го. А тогда были еще сильнее. Зачем было оставлять школу?

Грохан горько усмехнулся:

– Потому что на мгновение мне показалось, что я могу жить нормальной жизнью. Быть мужем и, возможно, отцом. Я хотел сделать Ровене предложение. Клаус был лучшим из моих учеников. Достойная замена. И это было то, чего он хотел больше всего на свете. Конечно, он был еще молод и магом был неопытным. Но под моим руководством и со временем, он мог стать прекрасным наставником и учителем. Я сказал ему об этом однажды, и в признательность он подарил мне свою душу. Он хотел доказать мне свою преданность и подчеркнуть, что отныне всецело принадлежит школе и науке. Да к тому же таким образом он обезопасил тех, кто учился с ним на курсе, от неизбежной процедуры по окончании обучения. Это, к слову, был один из самых дружных курсов за всю историю обучения. Оставшиеся одиннадцать учеников могли быть спокойны. Теперь их души были в безопасности. Забегая вперед, скажу, что больше половины из них не дожило до сегодняшнего дня…

Грохан надолго замолчал. Солнце давно село, и лес вокруг них потемнел и притих. Ноэль даже перестал слышать голоса, которые сопровождали его постоянно. Казалось, лес тоже слушает давнюю историю. Однако долго ждать юному магу было невмоготу.

– Что было дальше?

– Дальше я сделал предложение, – ровно ответил Грохан. – Пошел в пекарню и как дурак встал на одно колено, чтобы прямо так, коленопреклоненным, выслушать свой вердикт: Ровене Ригер не нужен старик-профессор, когда у него под боком растет великий маг, способный превзойти любого из существующих.

Грохан снова замолчал, переживая заново события тех дней, а в голову Ноэля пришла простая и четкая мысль, объясняющая многое, но не делающая чести наставнику:

– Вы поэтому отказались отдавать Клаусу Тайфелю свой пост? Из-за ревности? Из зависти? Из-за того, что какая-то ведьма предпочла выпускника великому ученому? Все дело в уязвленном самолюбии?

Грохан молчал. Тихо потрескивали поленья в костре. Замер лес. Все замерло.

– Получается, если бы не вы, Клаус Тайфель мог бы по сей день тихо и спокойно учить магии таких же оболтусов, как и я, и ничего этого бы не было? – Ноэль обвел жестом Красный лес, где замерли сотни заблудившихся душ.

– Не стоит перекладывать на меня такую тяжкую ношу, друг мой, – наконец отозвался Грохан, и усталость в его голосе была подобна могильной плите. – После того как Ровена огласила свой приговор, у меня ничего не осталось, кроме школы и учеников. Я вернул себе свое.

– Тайфель тоже уже считал школу своей, – фыркнул Ноэль. – А почему душу-то ему не вернули? Она же вам была не нужна?

Грохан упрямо сжал губы. Его рот превратился в узкую полоску.

– Потому что стоило мне сказать, что я поменял решение, и Тайфеля как подменили. Потому что я впервые увидел в его глазах Тьму. Потому что именно в тот момент понял, что в нем есть могучее начало, но оно темное. И решил, что его следует обезопасить. Поэтому я и оставил его душу себе в залог. Как оказалось, не зря.

Ноэль открыл было рот,