Книжные черви 3 - Фаусто Грин

– Я как будто знаю, но сказать не могу, – признался Герасим. – Рот открываю, а слова не идут.

– Звучит как какое-то проклятие, – определил Чичиков.

– Паша, – обратился Тёркин, на что и Кирсанов, и Чичиков хором вопросили: «Что?», после чего удивлённо переглянулись и неловко рассмеялись.

– Чёрт, я думал, с момента ухода Базарова у нас хоть путаница с именами закончится, но нет, – усмехнулся Тёркин. – Видно, судьба наша такая… И я уже забыл, что хотел спросить.

– Говоря о Чёрном Человеке, стоит упомянуть и о Варваре Петровне. Всё же эти двое были связаны. Он каким-то образом вызывает крайне неприятные чувства и ощущения, когда находишься рядом с ним. Думаю, для Барыни господин Тень всегда ассоциировался с её отчимом.

– А что там с её отчимом? – поинтересовался Чацкий.

– Он насиловал Варвару Петровну. С детства. И родная мать госпожи Лутовиновой ничего не имела против.

– Восхитительная семейка! – только и вырвалось иронично-горькое у Онегина. – И что, ей важно, чтобы её насильник находился рядом с ней? Звучит как бред.

– Нет. Видишь ли, в отличие от вас, он показывал нам разное. И всегда неприятное. Если он её контролировал, то, скорее всего, в образе отчима, которому она и слова не могла поперёк сказать. Тацит, что думаешь?

– Её воспитанница рассказывала нечто подобное. Что-то я от других слуг слышал, – сказал Герасим, разливая чай. – Она была несчастным человеком. – Муму на этой фразе недовольно чихнула. – Сирота при живой матери. Рабыня при новой семье. Но он был с ней с самого начала.

– С её шестнадцати лет, насколько я знаю, – вклинился Кирсанов. – В этом возрасте она бежала к дяде, который вскоре умер, и всё стало хорошо.

– И тогда она получила ожерелье, – кивнул Солдат. – Но у меня всё больше ощущений, что артефакт не связан с Чёрным Человеком. А если учитывать то, что украшение не причинило ему вреда…

– В каком смысле? – удивился Павел Петрович.

Тёркин кивнул Чацкому, который принёс ноутбук и показал скопированные записи с камер наблюдения – последние минуты жизни Барыни. Кирсанов приложил руку к губам.

– Похоже, что она пыталась стереть Чёрного Человека при помощи ожерелья, но что-то пошло не по плану… – задумчиво проговорил Павел Петрович.

– Есть мысли, как с ним справиться? – обратился к присутствующим Онегин. – Может быть, он боялся чего-то? Или что-то причиняло ему вред? Хоть что-то?

– Так, молодой человек, не наводите суету. Мешаете думать. В голову из его страхов приходит только владелец драгоценности. Он очень опасался его прихода. Но, насколько я знаю, Тацит убил его. А затем воскресил Варвару Петровну.

– Чёрный воскресил, – поправил Герасим. – Муму говорит, что её оживила кровь хозяина ожерелья. На тот момент от собачки ничегошеньки в речке остаться не должно было уже.

– Он несколько раз пытался убить Муму. Но, скорее, дело в том, что она единственная из нас, кто чувствовал жемчужины. А у вас кто искал?

– По-разному было. Иногда и он нас направлял. Иногда сами. У покойного Ипполита хорошо получалось… Из девчонок в этом деле Элен была особенно успешна… – Павел Петрович вздохнул.

– Говоря о девчонках… Зачем вы скормили Вию Панночку? – вдруг поинтересовался Малыш.

– Что?! – Кирсанов подскочил в кресле и резко обернулся к Чацкому. – Что значит «скормили»?

На него удивлённо воззрился и Герасим.

– Да, ещё перед нашей стычкой дело было, весной. Он из земли появился и пополам её перекусил. И это Чёрный Человек приказ дал. Я подумал, что у вас всех так убивают. И вон – Печорина тоже. И…

– И ни одного такого распоряжения никто не отдавал, – мрачно проговорил Кирсанов. – По крайней мере, Варвара Петровна точно не отдавала.

– Муму спрашивает, что произошло в Политехе, – тихо сказал Герасим. Он и сам мог бы ответить на этот вопрос, если бы не запечатывающее уста колдовство.

– Я вынес обугленные остатки малышки Катерины из тех подземелий. Она вцепилась в ещё одно тело – Настасьи Филипповны. Что-то заставило их сжечь себя заживо. Германна убил Болконский.

– Болконскому выдавили глаза. Дубровского сломали пополам. Стены были разрушены, – пробормотал Некромант.

Муму гавкнула, подтверждая слова Чичикова. Хоть его самого там и не было, останки своей команды забирали Муму и Солоха, но от малороссийской ведьмы он знал довольно много подробностей той истории.

– Печорин подозревал, что кто-то хочет бежать, – включился в беседу Онегин, который за эти дни детально изучил все записи Григория.

– Катенька, – моментально среагировал Кирсанов. – Возможно, они хотели сбежать, но, видимо, ты, Тацит, не дал им это сделать.

Герасим замычал: он хотел поделиться чем-то важным, но язык его онемел, а из глаз полились слёзы.

– Так была развязана война между нами, – заключил Ирландец. – Зачем?

– Гриша упоминал какую-то шкатулку, – припомнил Евгений.

– Белую шкатулку из кости, да. Я видел её несколько раз, он не расставался с ней. И никогда не открывал, – припомнил Кирсанов.

– Чувствую себя как в ювелирном, – попытался разрядить обстановку Тёркин. – Шкатулки, ожерелья, жемчужины, рубины… И куча каких-то пафосных лиц, которые не знают, что со всем этим богатством делать.

– Я думаю, если у нашего «приятеля» есть вещь, которую он держит всегда закрытой, то мы не хотим, чтобы он её открывал, – поделился своими мыслями Стрелок.

– Ребята, я понял! А вдруг, чтобы ларчик открылся, ему нужна гибель творцов? Я аниме смотрел такое: короче, там герои насмерть бьются, а после убийства одного из них некий артефакт напитывается силой ушедшего персонажа, ну и в конце победители получают «убершнягу», которая исполняет желания, – восторженно затараторил Саша, но почти сразу осёкся, испуганно глядя на своих взрослых друзей. Он ожидал волны привычного в таких случаях сарказма, но внезапно никто не наорал на него и не оборвал.

– Не только творцов, но и наши, – отметил Онегин. – О, Господи…

– Так мы не будем никого убивать – и дело с концом, – предложил Чичиков и посмотрел на друзей.

– Пока ожерелье здесь, всё ещё можно призвать новых, – напомнил Герасим.

– Если бы ему был так уж необходимо украшение, Безликий бы не дал ему попасть в наши руки, – сделал вывод Василий.

– Оно ему уже не нужно, – с ужасом высказал догадку Павел Кирсанов.

– Надо собрать всех, кто есть, и нанести ему визит, – подытожил Тёркин. – Паша, в вашем лагере точно больше никого нет?

– Нет… Полагаю, мы – это всё, что у