Книжные черви 3 - Фаусто Грин

– А я согласен с Онегиным, – поддержал Женю Тёркин. – Ожерелье у нас. Герасим сказал, что на службе у Барыни остались Ленский, Печорин, Кирсанов, княжна Мери, Карамазов. Не знаю, как остальные, а от Владимира можно ожидать чего угодно. Да и эта компашка, думаю, будет мстить.

– Кирсанов – первый из нас, – сказал Герасим. – Он знает про призывы всё и также – что здесь хранится. Если он найдёт жемчужины, готов будет призвать новых.

– А ещё есть место, где вы рукописи хранили?

– Нет. Здесь всё.

Муму одобрительно залаяла. Онегин ещё раз посмотрел на неё.

– У Муму пропали силы. А у тебя, здоровяк? – обратился Стрелок к великану.

Без лишних слов Герасим взял на кухне нож, принёс его и полоснул по ладони. Царапина не затягивалась.

– Нет… сил… больше.

– Полагаю, раз у Муму и Герасима пропали способности, а у нас нет, значит Базаров тогда что-то сделал. Или это связано со смертью Барыни, – предположил Чичиков, прислушиваясь к себе. Письмена на его руке, как и всегда, проступали.

– Может, нам её допросить? – поинтересовался Чацкий.

Муму залаяла.

– Муму говорит, что, если Варвара Петровна воскресла один раз после смерти, может воскреснуть повторно, – перевёл Герасим.

– А как она это сделала? Она – Иисус или Дункан Маклауд там? – удивился Саша.

– Я и Чёрный Человек её оживили с помощью жемчужин, – признался бывший барынин телохранитель.

– И как вы это сделали? В подробностях, я имею в виду, – заинтересовался Чичиков.

– Он вложил ей в рот несколько камней и напоил своей кровью.

– То есть, в ней до сих пор есть камни? – с отвращением спросил Чацкий.

Герасим кивнул.

– Где Базаров, когда он так нужен! – горько сказал Тёркин и осёкся.

Муму вновь что-то начала объяснять Герасиму ментально, после чего он попросил у Тёркина ожерелье. Солдат дал мужчине украшение, великан опустил собаку на пол и надел на неё артефакт. Камни засветились ярко.

– Ты что делаешь! – в ужасе воскликнул Александр Чацкий, оглядывая себя и остальных: в этот момент он испугался: не исчезнут ли они прямо здесь и сейчас.

На жемчужном ожерелье появилась ещё одна нить. Затем чьи-то невидимые руки стали насаживать на неё окровавленные жемчужины, которые, словно пули, выскочили из тела Барыни и вернулись на своё изначальное место. Онегин остолбенел. Тело женщины стало меняться на глазах. Оно практически в одночасье начало разлагаться, пока не сгнило совсем, оставляя на месте почерневший скелет, одетый в окровавленное платье. Также на артефакт вернулась и та пара рубинов и жемчужин, которые были с собой у самих Червей.

Муму зевнула.

– Она говорит, что почти всё собрали, – перевёл Герасим и снял с собаки ожерелье, а потом вернул его Тёркину. – Я подтверждаю. Других жемчужин я не видел.

– Кстати о том, что ты видел, – спохватился Малыш. – А у вас в этом поместье есть камеры?

– Да, – моментально дал ответ Герасим и уточнил: – У неё в кабинете были. А что?

– А давай посмотрим запись, – предложил Чацкий. – Все же почувствовали вот ту волну, которая прокатилась непосредственно перед тем, как Муму потеряла силы. Может, на камеру что-то попало.

***

Печорин проснулся и принялся просматривать новостную ленту, лениво готовя себе на завтрак кус-кус с овощами и курицу, запечённую в кокосовом соусе. Перед любой стычкой нужно было хорошенько выспаться и поесть – это было его жизненное правило. В этот самый момент раздался телефонный звонок. Звонил Ленский, который никогда раньше с ним так не связывался, а предпочитал писать сообщения. От неожиданности Искуситель обжёгся о плиту.

– Слушаю.

– Книжные Черви убили Варвару Петровну и завладели ожерельем, – без долгих предисловий сообщил Владимир.

– Когда? – совершенно растерянно спросил Печорин. – Как?

– Этой ночью.

– Это не я, – только и вырвалось у Григория, который понимал, к чему клонит Шутце.

– Я не очень склонен тебе верить, но я бы очень хотел с тобой поговорить, – холодно проговорил Владимир и добавил, соврав: – Мы с Чёрным Человеком очень ждём тебя вечером. И ты знаешь, как никто другой хорошо, что сбежать не получится.

– Сколько погибло? – неожиданно для самого себя спросил ошарашенный Печорин.

– Червей или наших? – поинтересовался Ленский и равнодушно ответил: – Какое-то количество.

– Достаточно того, что погибшие есть… Чёрт! – Григорий говорил странно, затем, совладав с собой, он ответил: – Я приеду вечером. Надо поговорить.

Понимая, что ситуация постепенно начинает проясняться, Печорин достал знакомую яркую записную книжку, которая принадлежала не ему. И набрал номер.

***

Чацкий расположился в кресле Варвары Петровны и воодушевлённо копался в её компьютере. На столе сидел Онегин и вертел в руках разряженный револьвер. Рядом стояли Тёркин и Герасим. Они просматривали записи с камер слежения. Звука не было, только картинка. Вот Барыня кричит на кого-то. А вот ударяет кулаком по столу. Вот достаёт ожерелье. А вот изображение дёрнулось, и запись оборвалась.

– Она сама с собой разговаривала? – спросил Чацкий Герасима.

– Нет, – ответил бывший телохранитель госпожи Лутовиновой. – Он невидим на камерах. Он ушёл за подкреплением, а вернулся один.

– Если вообще уходил, – мрачно добавил Евгений.

– Получается, она хотела что-то сделать…

– Стереть, – прошептал Герасим. – И после этого…

– Чёрт! – Тёркин пнул валявшийся на полу цветочный горшок. – Если это правда, то ожерелье…

В этот момент у Василия зазвонил телефон: номер неизвестный. Вася поднял трубку и поставил на громкую связь.

– Да.

– Привет, Солдат, – зазвучал довольный и весёлый голос Печорина. – Хоть ты живой. Уже хорошо.

Василий остолбенел. Чацкий порывался дать приказ, но ему немедленно зажал рот Онегин.

– Слышал, вы поместье Барыни разгромили. Надеюсь, вы никого там не поубивали.

– Печёшься за своё начальство?

– Говори, что хочешь. Это не военное преступление, если тебе было весело, – парировал Искуситель. – Но суть не в этом. Сколько погибло?

Онегин с Тёркиным переглянулись.

–Вася, это действительно очень важный вопрос.

– Барыня. Вий. Герасим, – намеренно указал последнего в этом списке Тёркин.

– Плохо.

– Чего ты хочешь? – встрял Онегин.

– Привет, Женя! Рад тебя слышать. Я хочу, чтобы вы постарались больше никого не убивать, не стирать и не уничтожать.

– Дрожишь за свою шкуру?

Голос Печорина изменился. Стал серьёзным.

– Если бы я боялся, то не звонил бы вам. Я полагаю, что всё это время этот двухмерный ублюдок