Тротил. Диверсант-взрывник из будущего (сборник) - Корчевский Юрий Григорьевич

– Уходим быстро! – скомандовал Саша.

Все бросились в лес. Неизвестно, сколько немцев в деревне, запросто могут преследование организовать.

– Эх, Кочкин! Предупреждал же я его – неладное с деревней, не надо ходить туда, – сокрушался Саша. Он бежал первым, выдерживая направление на северо-восток.

Минут через пятнадцать окруженцы без сил повалились на землю, хватая воздух открытыми ртами.

– Поку…шали… называется, – сипло, с паузами выдавил из себя танкист.

– Что делать будем? – отдышавшись, спросил Иван. Он явно признавал в Саше старшего, потому как не раз видел его в деле.

– Давайте решать, нас немного осталось, – стараясь сохранять спокойствие, обратился Саша к окруженцам. – Идем к своим, на Смоленск, или остаемся в тылу и партизаним. Но потом, как решим, будем выполнять.

Похоже, окруженцы признали негласно его старшинство. Трое бойцов из группы старшины высказались за переход линии фронта – к своим.

– Я – танкист, мне боевая машина нужна, чтобы гадов этих сильнее бить. А в партизанах, кроме винтовки, ничего не будет, – пояснил танкист свою позицию.

Остальные согласно кивнули. Конечно, постоянно скрываться от немцев, нести потери, голодать – кому понравится?

– Эх, ребятки, думаете – сразу в действующие части вас возьмут? – попытался образумить их Саша, а сам подумал: «Нет, еще помаетесь в фильтрационном лагере». Правда, об этом Саша не сказал ничего – случай, когда молчание – золото.

– Открой карту, – потребовал Саша.

Была проблема такая в войсках – карту умели читать немногие. Выходцы из крестьян и рабочих, даже окончившие военные училища, в оперативных картах разбирались плохо. Это уже потом, с года сорок второго – сорок третьего выпускники училищ стали приходить более подготовленными, могли легко обращаться с рациями, свободно читали карту, водили технику.

Читать карту – это не только возможность определиться на местности, это умение читать рельеф определения высоты. Это еще и возможность определить реперы для стрельбы из танков, минометов и пушек, умение определить скорость течения воды в реке и глубину. Знающий человек многое может почерпнуть из топографической карты.

Когда бежали, было не до ориентиров, но по карте было понятно: справа от них – Днепр, несущий в этих местах свои воды с севера на юг, и переправляться через него надо было по-любому. Вот Саша с группой и повернул на восток.

К полудню лес поредел, впереди открылся луг, за ним блестела вода.

– Отдыхаем, днем по открытой местности не пойдем, – распорядился Саша.

Бойцы улеглись на траву. Саша чувствовал острый голод и усталость. Вроде и прошагали сегодня немного, а ноги как чугунные. «Если не подкрепиться, завтра от усталости падать будем, – думал он. – Надо искать деревню, выпрашивать провизию – больше взять негде». И просить неудобно – не привык Саша попрошайничать. Тем не менее – голод не тетка.

– Вставай, пехота! – толкнул он в бок лежащего рядом пехотинца. – Ищи деревню и без еды не возвращайся! Выпроси, укради – но добудь! И – без мародерства! Чтобы не позорил честь и достоинство воина Красной армии!

– Есть.

Пехотинец встал, поправил на плече автомат, оставшийся от старшины.

– В какую сторону идти?

– Иди по лесу вдоль опушки и на открытое место не выходи. Днепр – вот он, стало быть, село, деревенька или, на худой конец, хутор должны быть обязательно.

Пехотинец ушел с явной неохотой.

И тут подал голос танкист.

– Надо было меня послать.

– Чего же ты не вызвался добровольно?

– Ты же немца к немцам послал, – не ответил на заданный вопрос танкист.

– Это как? – удивился Саша.

– А ты разве не знал? Он из поволжских немцев. В армию еще до войны призван был, потом – окружение. А нам политрук еще в конце июня говорил, что немцев только в трудовые армии, на работу в тылу призывать будут. И евреев на передовую посылать нельзя – только в тыловых частях использовать.

– Не знал, – обескураженно ответил Саша.

– Может, он сейчас уже сдался немцам и сюда их ведет. А у нас патронов – кот наплакал.

На Сашу как ушат ледяной воды вылили, аж холодный пот пробил. В таком случае надо срочно дислокацию менять, перестраховываться. А с другой стороны поглядеть – пехотинец этот воевал вместе с ними, в немцев стрелял, через железнодорожное полотно прорывался. Если бы хотел к немцам перейти, то сделать это можно было проще простого. Притворился бы раненым или убитым, а когда группа дальше пошла, поднял руки и прямиком к гитлеровцам.

– Как, ты говоришь, его имя и фамилия?

– Вилли Хаузе. Мы его Витей промеж собой называли. Когда мы с погибшим стрелком-радистом к группе прибились, он уже тут был. Кто он такой, из какой части – не знаю. Старшина его документы видел.

– М-да, занятно.

– Подозрительно! Я лично ему не верю.

– Подожди клеймо на человека ставить. Пока он ни в чем плохом не замечен, воевал не хуже других.

– Это – да, с этим не спорю.

Разговор затих. Иван и пушкарь осмысливали услышанное.

– Боец Кузьмичев!

– Я!

– Лезь на дерево и поглядывай по сторонам. Если немцев увидишь, сигнал дашь. Я ничего плохого о Вилли Хаузе не думаю, но береженого бог бережет. Остальным отдыхать.

Саша улегся на траву, ноги поднял и положил на ствол дерева. Их в учебке в свое время сержант учил – так усталость быстрее проходит.

Все трое погрузились в сон.

Уже прошло часа четыре, когда прокукарекал петух – довольно близко и явственно.

Саша сразу проснулся. То ли сон приснился, то ли голодные галлюцинации? Откуда петуху в лесу взяться?

– Ну, наконец-то! – прошипел сверху Иван. – Дрыхнете, аж храпом всех зверей разогнали.

Саша разозлился.

– Кто же в лесу кукарекает? Ты видел в лесу петухов?

– Так я по-другому не умею.

– Ну – куковал бы, как кукушка. Чего кукарекаешь?

– Так вон он, немец наш идет!

– Тьфу ты со своим петухом, так бы сразу и говорил! Давай, слазь оттуда!

– Наконец-то, – задорно отозвался Иван, – а то я весь зад на ветке отсидел.

Саша подобрался к опушке. Всмотревшись повнимательнее, он увидел между деревьями посланного им в деревню пехотинца. Поискал глазами – нет ли за ним «хвоста»? Вроде не видать.

Вскоре пехотинец был уже на месте отдыха группы. За спиной у него была наволочка от подушки, которую он, остановившись, с явным облегчением сбросил на землю.

– Товарищ… – обратившись к Саше, он запнулся.

– Называй пока командиром – я ведь тоже рядовой, как и ты.

– Товарищ командир, ваше приказание выполнено, продовольствие доставлено.

– Молодец!

Саша поймал себя на мысли, что он вслушивается в речь пехотинца – не проявится ли акцент? Но пехотинец говорил по-русски чисто, как коренной русак.

– Доставай, хвастайся добычей.

Группа моментально окружила добытчика. Он запустил руку в наволочку и вытащил целый каравай серого хлеба – явно деревенской выпечки.

– Ура, – вполголоса сказал танкист.

А когда следом показался добрый шматок соленого сала, радости бойцов не было предела.

Жестом фокусника пехотинец достал из наволочки несколько луковиц, изрядный пучок моркови и огурцы. Напоследок же, придав лицу торжественное выражение, вытащил бутылку водки. Самой настоящей, заводской, с сургучной пробкой. Все это походило на сказку.

Саша извлек из ножен нож и протянул танкисту.

– Дели поровну.

Сам же отозвал пехотинца в сторонку.

– Рассказывай.

– Дед у деревни коз пас, я на него случайно наткнулся. Он мне это добро и принес.

– Ты нигде не засветился? Немцев за собой не привел?

– Вроде нет.

– Вроде! А то когда ты ушел, танкист тут про тебя небылицы рассказывал.

Пехотинец покраснел, как девица.

– Документы свои дай!

Боец достал солдатскую книжку. И в самом деле – Вилли Франц Хаузе.

– Так ты действительно немец?

– Мне теперь что – с гранатой под танк броситься?

– Да нет, это я так. Хоть предупредил бы.