Том 1. Вчера был понедельник - Теодор Гамильтон Старджон

Не Shuttles,

(Unknown, 1940 № 4)

КОСТИ

(В соавт. с Джеймсом X. Бердом)

Донзи открыл дверь, держа в руке плоскогубцы, щека его была испачкана припоем.

— А, Фаррел! Входите!

— Привет, Донзи.

Шериф наклонил голову, перешагивая через порог, и прошел за механиком через заваленную всяким хламом гостиную в помещение, которое раньше служило кладовой. Теперь здесь была оборудована мастерская с тисками, токарным электрическим станком, маленьким сверлильным станком и стойкой с инструментами. И здесь было гораздо больше порядка, чем в гостиной. Перед окошком на маленьком столике стояла какая-то сложная радиостанция, со сферической антенной и множеством трубок, сопротивлений и конденсаторов. Фаррел кинул в рот еще одну пластинку жевательной резинки, добавочно к уже имевшемуся там комку, и уставился на устройство.

— Так это оно? — спросил он.

— Совершенно верно, — с гордостью ответил Донзи, сел возле столика и взял электропаяльник. — И на этот раз оно будет работать, — пробормотал он, поднося лезвие паяльника к щеке, чтобы узнать, достаточно ли он нагрелся.

— А раньше я думал, что FM[3] — это сокращенное название колледжа, — сказал Фаррел.

— Только не в радиотехнике, — пробурчал Донзи и капнул припоем на блестящий проводник. — Это также и тип частот. А это — устройство, которое будет приносить нам настоящие деньги, Фаррел.

— Да, — без малейшего энтузиазма отозвался шериф.

Он подумал о водяном двигателе неугомонного Донзи, который должен был питаться энергией, вырабатываемой цепочкой полых шаров, подвешенных к вершине емкости, о его изобретательном плане разбивки скоростной автострады, чтобы убрать бетонные стенки между полосами движения — эта идея была шикарная, вот только запатентовал ее кто-то другой. Было также еще дело с пистолетом, который мог выпустить тридцать пуль в интервале от одной пятой секунды до тридцати минут — вот только никому такой пистолет оказался не нужен. Донзи был такой же неудачник, как и энтузиаст. Душа его до сих пор держалась в теле лишь потому, что у него была бесконечно великая сила убеждения. Он мог продать любую свою идею даже трем известным обезьянкам — и даже более, мог убедить такого типа, как Фаррел инвестировать денежки в идею направленного передатчика FM. В основе его лежал принцип, по которому сигнал, выпущенный прямо вверх, отразится от слоя Хевисайда и вернется обратно почти прямо вниз, и таким образом может быть принят лишь тому, кому был послан. Необходимо было лишь нацелить сигнал так, чтобы, отразившись от слоя Хевисайда, он попал прямо по адресу. Такая штука была бы очень полезной в качестве беспроводного полевого телефона для военной связи.

Разумеется, Донзи слабо разбирался в радиотехнике. Но он всегда руководствовался теорией, что логика не хуже, а то и лучше, чем книжные знания. Ум его был столь же поверхностен, как и короткие пальцы. Недостаток точных знаний он заменял остроумной выдумкой. Глядя на эту путаницу проводов, любой инженер-электрик только вздохнул бы и спросил Донзи, не хочет ли он полить эти спагетти еще и томатным соусом. А Донзи в ответ назвал бы инженера ограниченным консерватором. Именно из-за такого способа Донзи творить, мир никогда теперь не получит монтажную схему его устройства. Донзи и не заботился о таковой. Он считал, что если устройство будет работать, он сможет штамповать их пачками. А если работать оно не будет, то кому тогда нужна его схема?

Донзи положил паяльник на кровать, покрывало которой было уже покрыто многочисленными обугленными пятнами, без всякого успеха зачесал пятерней назад жесткие, как проволока, волосы, и заявил, что все готово.

— Просто оно может еще не работать, — сказал он, включая устройство и, задержав дыхание, произнес про себя короткую молитву, надеясь, что предохранители не собираются расплавиться. — Но, с другой стороны, могло бы уже и начать.

Когда лампы устройства засветились, Донзи включил динамик. Из него раздался ужасающий рев, и Донзи мгновенно убавил громкость, чтобы рев перешел в гипнотический гул.

Фаррел сел на стул и хмуро глядел на устройство, задавая себе вопрос, выжмет ли он когда-либо из этого хитроумного изобретения свои двадцать восемь долларов и шестьдесят центов? Донзи выключил динамик и протянул ему наушники.

— Наденьте и послушайте, что получается.

Фаррел надел наушники и со скучающим видом стал прислушиваться. Донзи вернулся к кнопкам и циферблатам.

— Что-нибудь слышно?

— Да, — буркнул Фаррел и переместил жвачку с одной стороны рта на другую. — Завывает, как стая голодных собак.

Донзи что-то проворчал, перекинул один тумблер и передвинул реостат. Фаррел выругался и сорвал наушники.

— Ты что? — заорал он, потирая свое большое, полупрозрачное ухо. — Хочешь, чтобы я оглох?

— Это всего лишь фон, сынок. — Донзи был лет на пятнадцать моложе шерифа, но умел сказать «сынок» так, что ему никто не посмел бы возразить. — Сейчас заменю конденсатор. Кстати, у меня они, кстати, закончились. Сейчас все будет в порядке. Осталось только кое-что настроить. Минутку. — И он вылетел из мастерской.

Фаррел вздохнул и подошел к окну. Донзи уже один раз настроил муниципальный внедорожник, и автомобиль до сих пор работает, но только если вы едете задом или на второй передаче. Так что Фаррел ничуть не удивился, увидев, как Донзи, пробежав в конец двора, стал деловито рыться в мусорном баке.

Через секунду он уже влетел обратно в мастерскую, принеся с собой неописуемо ароматную протухшую баранью кость.

— Есть сигаретка? — спросил он, вытирая губы.

Фаррел протянул ему пачку. Донзи разорвал ее, пока открывал, и высыпал сигареты на стойку с инструментами. Потом вытащил из разорванной пачки фольгу, порвал ее пополам, и, вытерев кость носовым платком Фаррела, ввел одну полоску фольги в полость кости, а другую тщательно обернул кость снаружи.

— Готово! — сказал он. — Вот вам и конденсатор!

— Но мой платок… — начал было Фаррел.

— Вы можете купить себе целый грузовик носовых платков, когда мы выбросим мою малютку на рынок, — с непробиваемой уверенностью прервал его Донзи, затем деловито подсоединил внешнюю полоску фольги к одному разъему наушников, а внутреннюю — к другому. — Вот теперь, — сказал он, снова протягивая наушники шерифу, — все должно получиться. Я отправляю сигнал с этого телеграфного ключа. Между передатчиком и приемником нет никаких проводов. Сигнал, я надеюсь, выходит прямо вверх. И должен вернуться прямо вниз.

— Но я не знаю азбуку Морзе, — сказал Фаррел, тем не менее, надевая наушники.

— Это неважно, — ответил Донзи. — Я сыграю «Турецкий марш». Его-то вы должны узнать.

Они сели, и Донзи снова включил устройство. Пальцы Донзи легли на ключ, в то время как