Адмирал Империи – 30 - Дмитрий Николаевич Коровников

закончились. Стоило только пролетарскому энтузиазму корабельных умельцев разгуляться вовсю, как уже спустя сутки та же участь полного перевоплощения постигла и остальные боевые единицы моей эскадры. Тяжелые крейсера «Меркурий» и «Очаков», а так же четверка эсминцев охранения точно по мановению волшебной палочки обзавелись новенькими острыми, многократно усиленными таранными носами, готовыми играючи пропороть борт любому кораблю противника.

Параллельно с кипучей модернизацией корпусов на каждом из моих кораблей полным ходом велось внедрение новейшей системы распределения энергии между фронтальным, бортовыми и кормовым защитным полями. Как и на моем «Одиноком», после этого апгрейда суда 27-й «линейной» должны были превратиться чуть ли не в неуязвимых левиафанов космоса. Во всяком случае, на данном конкретном этапе технологической гонки вооружений.

Впрочем, одними лишь пассивными средствами защиты и тараном сыт, как говорится, не будешь. Помня об этом, я всерьез озаботился и насущной проблемой катастрофической нехватки в моих рядах профессиональной абордажной пехоты. Специально обученные космодесантники, способные стремительным броском захватить ключевые отсеки вражеского корабля, по окончании таранной атаки — вот о чем я грезил денно и нощно все последние дни.

Увы, гвардейских частей у меня под рукой не имелось, да и на перспективу глупо было надеяться разжиться кем-то подобным. А собственная немногочисленная «морская пехота» под началом Дорохова при всей ее отменной выучке и бесшабашной лихости вряд ли потянула бы масштабные абордажные операции против целых эскадр «янки», а ведь именно с дивизиями американцев я планировал разбираться в скором будущем, а не с отдельными кораблями.

Поэтому, пока за неимением лучшего я, скрепя сердце, выпросил у командующего планетарной обороной Никополя-16 в свое временное пользование две усиленные роты мотострелков-штурмовиков из местного гарнизона. Конечно, против профи Дорохова эти ребята, прямо скажем, сильно не тянули — обычные армейцы, годами прозябавшие на богом забытой колонии. Но выбирать особо не приходилось, так что уже вскоре свеженабранные роты «никопольцев» в полном составе перешли под мое командование.

Одна из этих рот целиком влилась в состав усиленной абордажной группы Кузьмы Кузьмича, другую же я повзводно распихал между линкором и крейсерами. На «Императрицу Марию» определил полсотни рубак, столько же на «Черную пантеру», ну а остатки пристроил на «Очаков» и «Меркурий», усилив заодно их сводные абордажные команды.

Конечно, понимал, что от подобного колониального воинства чудес ждать не приходится, какой спрос с планетарной пехтуры. Поэтому при первом же случае нужно их будет поменять на кого-нибудь покрепче. А пока, с Дорохова и его бравых орлов пусть пример берут, может подтянутся и освоятся, По крайней мере, на первое время точно сгодятся, дальше будем посмотреть.

В общем, невзирая на все трудности и препоны, к исходу третьего дня титанического напряжения сил, когда отпущенный мне Козицыным срок подходил к концу, моя 27-я дивизия преобразилась практически до неузнаваемости, став действительно уникальным ударным соединением совершенно нового типа. Заточенным на ведении таранных и абордажных атак.

Со стороны могло показаться, что все это время я лишь вольготно расхаживал по мостику своего флагмана, изредка спускаясь в стыковочные узлы и ангарные палубы, да понукал подчиненных. Мол, давай-давай, работай шибче, не видишь — контр-адмирал лично прибыл, непорядок.

Но на самом деле все выглядело иначе. Бессонными ночами я часами просиживал над расчетами, чертежами и тактическими картами, увязывая текущие планы по модернизации с завтрашними неизбежными сражениями. Лично вел переговоры с инженерами, снабженцами, командирами кораблей и армейским начальством, взваливая на свои плечи груз общей ответственности за исход всей кампании. А между делом умудрялся еще и разрабатывать схемы грядущих битв с применением столь непривычного для космофлота вооружения.

Временами, в минуты редкого досуга, наблюдая со стороны всю эту фантасмагорическую круговерть преобразований на своих кораблях, я явственно ощущал, как внутри разгорается какое-то совершенно новое, доселе неведомое мне чувство сопричастности чему-то воистину великому, поистине историческому.

Мне казалось, что я не просто тупо готовлю очередную эскадру к рядовой боевой операции, отрабатывая поставленную вышестоящим командованием задачу, но самым активным и непосредственным образом творю нашу общую историю, закладывая сейчас, в эти самые дни и часы, подлинный фундамент для грядущего безоговорочного триумфа русского оружия…

Глава 9

Место действия: двойная звездная система HD 21195, созвездие «Эридан».

Национальное название: «Екатеринославская» — сектор контроля Российской Империи.

Нынешний статус: контролируется Российской Империи.

Расстояние до звездной системы «Новая Москва»: 190 световых лет.

Точка пространства: бета-сектор, астероидный пояс между планетами: Никополь-17 и Никополь-18.

Дата: 7 апреля 2215 года.

На следующий день в 27-ой «линейной» дивизии с утроенной энергией закипела боевая учеба. От флагмана и до последнего патрульного эсминца — всюду начались интенсивные тренировки экипажей по слаживанию и отработке взаимодействия в условиях реального космического боя. Маневрирование в строю, перестроения походных и ударных порядков, тренировки по связи, оказание взаимной огневой поддержки, имитация различных нештатных ситуаций и экстренного реагирования на неожиданные изменения тактической обстановки в секторе сражения — вот далеко не полный перечень боевых упражнений, легших на плечи моих подчиненных.

И я очень рассчитывал, что оба моих верных боевых товарища и давних друга — лихой рубака-казак Яким Наливайко, державший вымпел на «Императрице Марии», и отчаянная красавица майор Наэма Белло, гордо восседавшая в командирском кресле новехонькой «Черной пантеры» — со всей ответственностью и усердием отнесутся к этой важнейшей задаче. Уж кто-кто, а они оба отлично понимали, насколько важна сейчас каждая минута и насколько дорогой ценой может обернуться в реальном бою любой просчет или промах.

К чести обоих моих помощников, они с первых же минут учений взялись за дело со всем пылом, рьяно гоняя свои корабли и их расчеты до седьмого пота. В динамиках рубки то и дело раздавались резкие, отрывистые команды вахтенных офицеров, скрежет сервомоторов и приводов орудийных башен главного и среднего калибра, слаженный топот ног по палубам. Стыковочные узлы ходили ходуном, когда в них влетали и вылетали десантно-штурмовые катера и челноки, оттачивая профессионализм пилотов. Казалось, весь космос вокруг кипел и содрогался в лихорадочном темпе учебных стрельб и маневров.

Однако, как это часто бывает в горячке масштабных учений, не обошлось и без некоторых эксцессов. То и дело по общим каналам связи до меня доносились отголоски бурных препирательств, в которых самозабвенно упражнялись ретивые командиры кораблей. Причем в выражениях стороны явно не стеснялись, с жаром перемывая друг другу кости и костеря последними словами нерадивых подчиненных. Яким с Наэмой срывались на откровенную ругань в эфире, яростно споря между собой по поводу и без.

Я с тревогой наблюдал за этой все более накаляющейся свистопляской взаимных претензий и