Туман над Венерой - Джон Б. Харрис
Свет стал тускнеть, хотя до сумерек было еще порядочно. И хотя его испытания только начались, пламенная боль, возникающая в ногах, прокатывалась по всему телу и ударяла в голову, так что каждое движение было пыткой. Но Бакмастер полагал, что сумеет сделать еще пару-другую миль до темноты, пока ужасные чудовища и прочие ночные опасности не загонят его в убежище на вершину дерева.
Из всех эмоций в нем остались лишь мрачные мысли о предстоящих испытаниях. Не было уже ни гнева, ни страха, ни ненависти. В душе Бакмастера остался гореть лишь единственный факел — непоколебимое решение вернуться и одолеть своего одержимого жаждой власти партнера в их эпической борьбе за империю. При этом он понимал, что должен вернуться еще до того, как станет слишком поздно. Нужно было спешить. И непроницаемо спокойный Девю с хищными глазами, казалось, последовал за ним, точно болотные огоньки, когда Бакмастер поднялся и побрел дальше через джунгли.
V. Б значит Берсерк
ВЕСЬ ЛАГЕРЬ кипел слухами и сплетнями. Все работы были остановлены. Сначала просочились и навели хаос новости о заводе, разрушенным каким-то образом. Затем, когда Ханссен исчез на несколько часов, распространились сведения, что он убит. Но Ханссен вернулся в корабле Бакмастера, никому ничего не стал объяснять, и люди стали задаваться вопросом, почему нигде не объявляется сам Бакмастер. Дважды на последующие два дня Ханссен куда-то улетал в туман, а когда возвращался, то никому не говорил ни слова.
— Где же Бакмастер? Что же станет с нашей работой, если он не объявится?
— А знаете, что я думаю? Его взорвали вместе с заводом.
— Не мели чепухи. Я точно знаю, что завод невредим. Я знаю, в чем дело. Весь объект С уничтожен чумой. А это означает, что «Солнечный луч» потерпел крах. Все кончено. Нам здесь больше нечего делать. Я убираюсь отсюда ближайшим же кораблем.
На третий день в эту бурлящую обстановку был введен новый элемент — высокий, стройный незнакомец, прибывший на роскошной космической яхте. Сначала все думали, что этот седой человек, из-за белых волос напоминавший сосульку, — и у каждого, кто смотрел на него, по спине бежал холодок, — был представителем правительственного бюро. Но вскоре его узнали.
— Говорю вас, я видел его по телевизору. Это Икебод Девю, мультимиллионер. Финансист, опасный, как гремучая змея.
— Да мало ли что вы говорите! Во всяком случае, он бы не появился тут, если бы Бакмастер все еще оставался боссом. Это доказывает, что с Бакмастером покончено. Его лишили всего и выкинули на Землю. Вот в этом я совершенно уверен.
— Тогда что будет с нами? Кто привезет нам жратву или увезет домой, если мы захотим улететь?
Таким образом, ко всеобщей суматохе были добавлены страх и неуверенность.
В это самое время Икебод Девю и Лорен Ханссен сидели на совещании в офисе компании. Ханссен довольно улыбался.
— Я проделал здесь хорошую работу. Вы прибыли в самый нужный психологический момент.
— Я сделал свои первые десять миллионов, прибывая в самые нужные психологические моменты. — Язык у Девю был, как всегда, едкий. — Пожалуйста, вводите меня в курс дела без лишнего хвастовства.
Ханссен быстро рассказал об уловке, которую применил, чтобы заманить Бакмастера в ловушку, узнать местоположение завода и организовать последующий несчастный случай со смертельным исходом.
— Я услышал взрыв, а через несколько часов нашел это место при помощи радара. Шесть трупов, но никаких признаков седьмого.
— А Бакмастер?
Ханссен пожал плечами.
— Тела были сожжены без всякого опознания. Шесть против одного, что Бакмастер остался в живых. Но даже в этом случае, он обречен. Он остался в джунглях без еды, инструментов и, вероятно, без оружия, за сто миль отсюда.
— Но одновременно, и около завода.
_ Поверьте мне, — фыркнул Ханссен, — что человек физически не может ориентироваться или найти определенное место в венерианских джунглях без приборов или радиопеленга. Можно поставить тысячу против одного, что этот человек когда-нибудь отыщет завод. Кроме того, я сам возвращался туда дважды, просто на всякий случай. Я — единственный живой человек, который знает, где место крушения.
ДЕВЮ ЗАДУМЧИВО нахмурился.
— Если его никогда не найдут, возможно, это и к лучшему. Я никогда не планировал никого убивать. Слишком опасно. Мое имя не должно появиться в этом деле ни в каком контексте, иначе правительство не позволит мне возглавить следующую компанию — компанию, которая все завершит здесь, когда настанет время. Что там с изобретениями Карле?
— Все заканчивают. Термопары и машины готовы к испытаниям. Есть еще кое-какая аппаратура — шесть хитроумных устройств, очевидно, генераторы вихревого кольца. Я понятия не имею, как они работают, для этого потребовался бы суперученый. И пока что нет энергии, чтобы провести их испытания. Но на вид они завершены. Я оставил их на заводе, как и направленный луч там, конечно. Мы сможем забрать их в любое время.
— Отлично сработано, — кивнул Девю. — Однако, лучше учитывать слабую возможность возвращение Бакмастера — в живом виде, конечно. Нам нужно нанести проекту такие повреждения, чтобы даже если он действительно вернется, то не сумел бы все восстановить до конца срока действия арендного договора. И никто не должен заподозрить, что мы имеем к этому какое-то отношение!
— Я все рассчитал, — нетерпеливо прервал его Ханссен — Но я не рассказал еще кое-что. У меня есть три-четыре агента, которые распространяют кругом всякие фиктивные слухи. Никто не знает, чему верить. На ключевых позициях все еще стоят люди, лояльные Бакмастеру. Но в любой момент, как только вы скажете, мы можем объединить все недомолвки и подспудное негодования в открытую ярость, которая все уничтожит. Ваше имя вообще не будет фигурировать. Нынешняя ситуация напоминает раздутый гнилой фрукт. Один иголочный укол, и произойдет взрыв! — Он ударил по столу кулаком.
Тусклые глаза Девю расширились, когда он взглянул на своего зятя.
— Хорошо! Просто замечательно, мой мальчик. Кажется, я недооценил ваши способности. Вы действительно превзошли самого себя.
Ханссен напыщенно усмехнулся.
— Это называется объект В. Вот там мы и одержим окончательную победу.
В течение следующих двадцати четырех часов кризис назрел окончательно, поскольку агенты Ханссена ловко довели горшок до пределов кипения ненависти. То и дело вспыхивали злобные препирательства. Дело доходило даже до стычек. Наконец, делегация рабочих встретилась с Ханссеном и потребовала правду об их положении.
Ханссен поглядел на них свысока. Наступил решающий момент. Если он хорошо выполнит свою роль, то есть произнесет величайшую ложь, то заговор достигнет высшей
