Тротил. Диверсант-взрывник из будущего (сборник) - Корчевский Юрий Григорьевич

Саша уже уходил с поля боя, как взгляд его упал на гранату «Ф-1», висевшую на поясе у убитого красноармейца. «Возьму, – решил он, – здорово меня граната тогда, с бронетранспортером, выручила». Небольшая, относительно легкая – это не противотанковая «РПГ-40» 1200 граммов весом. Такую ни в один карман не затолкаешь.

Все, надо уходить. Немцы – народ аккуратный, педантичный. На поле боя быстро появятся сначала трофейные команды, которые соберут оружие и свою, немецкую, а также нашу амуницию. Одновременно с ними – похоронные команды из нестроевых солдат. У них дома этот печальный момент отработан. Своих погибших они поместят в плотные брезентовые мешки и захоронят. Все, как положено – могила, крест деревянный с табличкой, и каска на нем. Наших же павших или оставят на поле боя, или, в лучшем случае, побросают в одну общую яму и бульдозером сверху присыпят землей.

И часа не прошагал Саша, как вышел к дороге. Конечно, не шоссе асфальтированное, укатанная гравийка. Он залег в кустах, ожидая, когда можно будет ее перебежать.

По дороге шли грузовики. Под брезентом, в кузовах – ящики. Сзади, у борта, сидит солдат.

Интересно стало Александру. Если бы пехоту везли в грузовиках, тогда еще понятно. А ящики зачем?

Он решил проследить за грузовиками. Прячась за деревья и кусты, пошел вдоль дороги.

Вскоре навстречу пошли пустые грузовики. Стало быть, склад, где машины разгружались, недалеко. Будет обидно, если он шел зря и склад окажется продовольственным. Немцы склады охраняют тщательно, и рисковать головой из-за мешка сухарей или нескольких банок тушенки не стоит. Хотя подкрепиться вовсе не помешало бы.

Километра через три он обнаружил на дороге пост из двух солдат и старшего – капрала или фельдфебеля. Саша благоразумно обошел пост стороной. А еще через километр интересная обнаружилась картина.

Грузовики съезжали в бывший песчаный карьер, где их разгружали солдаты. Причем, как заметил Саша, не все грузовики разгружались в одном месте.

На дне карьера высились штабеля ящиков, но стояли они довольно далеко друг от друга – метров за пятьдесят-семьдесят. Был бы у него бинокль – можно было бы рассмотреть маркировку. Во всех армиях мира на ящиках с боеприпасами первыми цифрами идет калибр. И даже не зная языка, сразу можно понять, патроны там или снаряды. На продовольственных ящиках или ящиках с воинской амуницией идут надписи.

Черт, как же подобраться? Конечно, не сейчас, когда день и светло, а в карьере, превращенном в склад, куча немцев. Но вот вечером или ночью наведаться туда нужно обязательно. Все, что он может сейчас, – наблюдать. Причем наблюдение внимательное. Где у немцев посты охраны, как часто и во сколько меняются часовые, где расположено караульное помещение – да мало ли других вопросов?

Вопрос с ночным освещением отпал сразу – столбов с проводами Саша не увидел. Да и какой идиот будет включать прожектора? Только себя демаскировать и привлечь внимание противника. Так и до беды недалеко.

Правда, это на руку Саше. Темнота – не только друг молодежи, но и союзник диверсанта. Во время службы в спецназе темнота помехой ему не была, поскольку использовались приборы и прицелы ночного видения. Но сейчас-то сорок первый год!

Караульное помещение наверху карьера Саша распознал сразу – небольшая длинная избенка, больше напоминающая амбар, только с оконцами. До войны в нем, скорее всего, была нарядная или маркшейдерская. А уж часовых определить было просто.

В восемнадцать часов из караульного помещения вышла новая смена – пять часовых. «Ага, – сообразил Александр, – четверо часовых и разводящий».

Саша до рези в глазах всматривался, пытаясь увидеть, где произойдет смена. Трех часовых он и сам приметил, а четвертого выдала смена караула – он укрывался между деревьями искусственной посадки, и сразу разглядеть его было затруднительно.

Теперь он знал расположение часовых. «Редковато стоят, слишком большая между ними дистанция, – подумал Саша. – Наверное, склад новый, не успели определиться со схемой постов. Другой вариант – склад временный, и на несколько дней не захотели выставлять большую охрану. Хм, склад-то армейский, обычно такие устраивают на удалении пятнадцати-двадцати километров от линии фронта, за пределами дальности стрельбы из пушек. Стало быть, до фронта не так уж и далеко. В мирной обстановке такое расстояние можно за ночь пройти».

Вторую смену караула немцы провели в десять часов вечера. Стало быть, следующая смена должна быть в два часа ночи – они стоят по четыре часа. К одиннадцати часам ночи стемнело. Пора было спускаться в карьер – посмотреть, чего у них там. Если что-то важное, вполне можно завтра перейти фронт и сообщить нашим.

По дороге, что ведет в карьер, спускаться нельзя – там наверняка солдаты или даже пост. С места, где лежал Саша, карьер проглядывался не весь, а только дальняя от него половина. Ближнюю часть прикрывали от его взгляда почти отвесные уклоны карьера. На левой боковой стене Саша высмотрел удобное место. Похоже – промоина. Шедшие когда-то дожди размыли грунт, вода ручьями стекала в карьер, и сейчас эта промоина как нельзя лучше подходила для скрытного спуска.

Саша, как всегда перед серьезной вылазкой, попрыгал за деревьями – не стучит ли чего в его экипировке, затем лег на живот и пополз к промоине, время от времени приподнимаясь на четвереньки для быстроты.

Вот и промоина. Почти желоб треугольной формы. По краям кусты, полынь растет.

Саша лег в промоину на живот и, хватаясь за неровности и ветки кустов, стал спускаться. Вроде и неглубок карьер – метров десять, а спуск занял четверть часа. Важно было не стронуть посторонний камень или произвести какой-либо другой шум. Но – обошлось.

Вот и дно. Саша встал, осмотрелся. Луну периодически закрывали тучи, но зрение уже адаптировалось к темноте. Саша лег на живот и ползком направился к ближайшему штабелю. По пути ощупывал перед собой землю – не натянут ли провод к гроздьям пустых консервных банок. Заденешь – и загромыхают, подняв тревогу. Мины на складе никто ставить не будет, а вот такое примитивное сигнальное устройство – запросто.

До штабелей он добрался успешно. Осторожно приподнял край брезента, закрывающего ящики. Какие-то надписи черной краской есть, но в темноте прочитать их невозможно. Надо открыть один ящик, посмотреть.

Саша осторожно – не без труда – открыл одну защелку, потом другую, приподнял крышку и сунул туда руку. Пальцы ощутили холодный металл. Открыв крышку, он провел по металлу рукой. Да это же минометная мина, и калибра приличного – не менее 120 миллиметров. Теперь стало ясно: это склад боеприпасов для артиллерии. Сразу в голове родилась бредовая идея – взорвать! Тут ведь мин и снарядов – не на одну дивизию. Понятно, что у немцев таких складов – не один и не два, но урон все рано будет чувствительный. Только как это сделать?

Саша знал, что в любой армии на складах боеприпасов снаряды и мины хранятся отдельно от взрывателей, которые устанавливаются уже на боевых позициях артиллеристов и минометчиков. А без взрывателя мина или снаряд – вполне безобидная железяка с толом. Ими можно хоть гвозди забивать.

Как же их взорвать? Без взрывателя не обойтись. Есть у него в кармане граната, но ее запал, если выдернуть чеку, горит три – три с половиной секунды. Потом последует взрыв, от детонации взорвутся снаряды и мины в штабелях, но это – чистое самоубийство. За три секунды он даже до откоса карьерного не добежит, не говоря уже о том, что по промоине наверх забраться надо. «Думай, Саша, думай! Безвыходных ситуаций не бывает», – твердил он себе.

Невдалеке раздались размеренные шаги, заскрипел под ногами гравий, пахнуло чужим запахом – пота, дешевого одеколона, ваксы для сапог.

Твою мать, еще один часовой! Саша опустил брезент, залез под него в промежуток между штабелями и сжался в комок. Он дышал едва-едва и через раз. Сердце стучало так громко, что, казалось, его стук услышит часовой. Нет, прошел мимо – всего в нескольких шагах.