Адмирал Империи – 30 - Дмитрий Николаевич Коровников

столкнувшись лбами на причальном пирсе линкора «Аврора», когда я как раз покидал борт флагмана после аудиенции у командира дивизии, а Яким наоборот прилетел на своем легком разведывательном катере «Чайка», чтобы попасть на прием к Василию Ивановичу Козицыну. Радость от неожиданной встречи была обоюдной — мы с Якимом давно не виделись, со времен боев в «Тавриде», где наши пути разошлись.

— Рад тебя видеть в добром здравии, Александр Иванович! — продолжал меж тем Яким, хлопая меня по плечам своими ручищами. — Как ты понимаешь, наш 4-ый Кубанский казачий авиаполк теперь приписан к дивизии контр-адмирала Козицына…

— Да, до меня уже дошли такие слухи, — кивнул я, с трудом вырываясь из медвежьих объятий старого друга. — А как же так вышло? Раньше, помнится, оба ваших казачьих полка числились в распоряжении покойного вице-адмирала Козлова. Что изменилось?

— Да ты и сам видишь, как все перемешалось, Иваныч, — тяжело вздохнул Яким, сокрушенно качая головой. Даже его лихо закрученные вверх усы печально обвисли. — Сначала Козлов, царствие ему небесное, сложил голову в бою, а сейчас и его дивизию, 9-ую «линейную», расформировали за ненадобностью. Часть кораблей разбросали по другим соединениям, часть на верфях стоит за негодностью к дальнейшей службе. А наши казачьи полки, в частности 4-ый Кубанский, в рассыпную пошли. Кого куда. Ведь мы же тем более без «Атаманов» остались, да еще и в неполном составе. Вот и гоняют как неприкаянных из дивизии в дивизию…

Полковник в сердцах махнул рукой и сплюнул на пирс.

— Так значит, 9-и дивизии больше нет? — удивился я последним новостям.

— Нет, формально она числится, — досадливо отмахнулся Яким. — просто теперь ее корабли стоят под началом Самсонова. За неимением, понимаешь ли, лишних дивизионных адмиралов наш командующий пригробастал их себе. Сам-то Самсонов тоже так, временная фигура на этом месте, пока не сыщется кандидатура посолиднее. В общем, бардак в космофлоте…

— М-да, незавидная у тебя судьба складывается, — посочувствовал я полковнику.

— Да что ты, Иваныч! — с горечью воскликнул Наливайко. — Никому сейчас не нужны со своими проблемами какие-то там казаки. Ведь от двух наших некогда прославленных космополков практически ничего не осталось — ни доброй половины истребителей, ни авианосцев, одни жалкие ошметки былой славы. Вот и кочуем теперь как космические бродяги от одного флотского подразделения к другому, где пригреют да накормят…

Яким заводясь все сильнее, гневно сверкнул глазами и сжал свои огромные кулаки, явно желая хорошенько накостылять кому-нибудь по шее. Я знал этот его взгляд — Наливайко и в мирное-то время был сущим разбойником, а сейчас, когда над ним и его казаками нависла нешуточная угроза расформирования и забвения, он и вовсе стал сам не свой от переполнявшей его ярости.

— Неужели Василий Иванович Козицын тоже от тебя отмахнулся? — удивленно приподнял я бровь, кивнув в сторону лифтовой капсулы, вроде как указывая на командный отсек, где в этот момент находился вице-адмирал. — Он же сам природный донской казак, соответственно и свой в доску мужик.

— Одно слово что казак, — недовольно отмахнулся полковник. — Этому толстопузому борову, упакованному в свой адмиральский мундир, только до собственных кораблей и их экипажей есть дело. На нас ему глубоко плевать с Эйфелевой, мать ее, башни. Я уж который день у него в приемной просиживаю штаны, умоляя пристроить нас к делу, дать хоть какой завалящий кораблик под наши нужды. А он все завтраками кормит, к помощникам своим отсылает — пусть, мол они с вами разбираются, куда-нибудь пристраивают. Измором хочет взять, не иначе!

Яким обиженно насупился и отвернулся, всем своим видом демонстрируя вселенскую скорбь и разочарование в некогда уважаемом им командире.

— Наш «Атаман-12», наш родной авианосец-база, геройски сгинул, не выдержал огня противника, — горестно продолжал меж тем Наливайко, театрально утирая скупую мужскую слезу. — С тех пор так и мыкаемся на своих потрепанных истребителях, сирые и убогие, в поисках нового пристанища.

Полковник подвел меня к ближайшему иллюминатору и страдальчески взмахнул рукой, обводя внушительную панораму кораблей 3-й дивизии, застывших на орбите в идеальном боевом порядке:

— Ты погляди, Александр Иваныч, погляди. Полюбуйся, сколько добра пропадает почем зря! Вымпелов у Козицына столько, что девать некуда — хоть одним местом жри. А этот жлоб хренов, этот скупердяй никак не может, вернее не желает выделить нам хотя бы один старенький, захудалый линкоришко или крейсер, чтобы мы могли с комфортом там разместиться. Ведь нет зажал свои корабли, не вырвешь…

— Не кипятись ты так, Яким, — постарался я утешить разобиженного полковника, примирительно положив руку ему на плечо. — Не сердись на Козицына. Василий Иванович сейчас сам по уши в делах, на ходу зашывается, бедолага. Ты же знаешь, какая обстановка сейчас в секторе и на флотах. Одной доукомплектацией новых экипажей замотаешься! А тут ещё ежедневные авралы да маневры. Ему сейчас только твоих проблем для полного счастья не хватало.

— Да я все понимаю, — вздохнул Наливайко, смягчаясь. — Это я так, сгоряча… По справедливости если, Козицын мужик правильный. Просто не могу без дела сидеть и в неопределенности…

— Хорошо, что понимаешь, — улыбнулся я. — Слушай, я проголодался, давай лучше подкрепимся в местной офицерской столовой. Перекусим на скорую руку, а заодно нормально так потолкуем о твоем ближайшем будущем. Глядишь, чего и надумаем.

Яким мигом воспрянул духом, оскалив в улыбке свои крупные белые зубы:

— О, это мне уже нравится. Тем более, на голодный желудок никакие планы не построишь. Я твое предложение двумя руками поддерживаю. Уж больно ты, Иваныч, меня своими последними словами заинтриговал…

— Есть у меня кое-какие соображения на твой счет, — загадочно улыбнулся я, подмигнув бравому полковнику. — Обсудим все за трапезой.

С этими словами я подхватил приободрившегося Якима под локоть и решительно направился к ближайшей лифтовой капсуле, которая резво домчала нас на самую верхнюю палубу исполинского линкора, где располагалась просторная и уютная офицерская кают-компания вместе со столовой.

— Не томи, Александр Иванович, — нетерпеливо подался вперед казачий полковник, едва мы расположились за столиком в офицерской столовой линкора «Аврора». Яким смотрел на меня горящими глазами, в которых плескались одновременно любопытство и жгучее желание поскорее узнать приятные новости, которые я ему приберег. — Ну же, не дай помереть от нетерпения. Говори уже, что задумал, какие у тебя соображения на наш счет?

Я с улыбкой глянул на старого боевого товарища. Прямо как