Поднимите мне веки - Елманов Валерий Иванович

Так, теперь все внимание подошедшим, да и время нужно выиграть, пока Засад распределит своих, дабы не получилось осечек.

– Что изменщика доставил, кой отравой государя напоил, хвалю, князь, – одобрительно заметил осанистый, дородный Мстиславский, стоящий в центре, вместе с на удивление быстро выздоровевшим старшим из братьев Шуйских.

– Ты спутал, боярин, – возразил я. – На носилках лежит не изменщик, а престолоблюститель. И доставлен он сюда по его просьбе, ибо желает просить государя сыскать злоумышленников, подсыпавших царевичу на царском пиру смертное зелье.

Мстиславский осекся и тупо уставился на меня, хмурясь и не зная, что на это ответить. Так-так, получается, что этот не из отравителей, иначе мое сообщение не застало бы его врасплох.

Боярин вопросительно посмотрел на князя Воротынского и стоящего близ него Шереметева, но те тоже недоуменно пожали плечами.

«Минус три», – отметил я в уме.

– Неможется ныне Дмитрию Ивановичу. Но когда в себя придет, то непременно выслушает, – встрял старший из братьев Шуйских и ласково посоветовал: – А вот ратных холопов ты привел на царев двор напрасно. Негоже так-то. Повели-ка им прочь идти.

– Увы, рад бы, да некуда, – посетовал я. – Назад нельзя, ибо толпа свирепствует. Ты, случаем, не ведаешь, Василий Иванович, с чего так народец разбушевался?

И этот опешил, не ожидая от меня столь прямого отказа. Не найдя, что сказать, старший из братьев Шуйских лишь с укоризной покачал головой.

– Тогда пущай холопья твои сложат все принесенное близ стен, – нашелся князь Иван Голицын и уточнил: – То тебе мое, яко дворцового воеводы, повеление, ибо не след чужим ратникам оружными на царевом дворе стоять.

– Какие же они чужие? – удивился я. – Мы все подданные его величества пресветлого государя Дмитрия Ивановича, стало быть, и люди наши тоже его.

Но мой расчет выгадать время до появления Басманова не удался. Дискуссию по поводу имущественных прав на ратную силу и кому она принадлежит Голицын затевать не стал.

Понятное дело. Такой удобный случай, чтобы отомстить за своего братца, он упускать не собирался.

– Стало быть, не хошь повеление исполнять? – протянул он. – Ну тогда иного пути нет. Придется силком заставлять. – И, вытащив из рукава нарядно расшитый узорчатый платок, взмахнул им в сторону своих людей, а сам неспешно побрел обратно.

Остальные бояре как по команде развернулись и потопали следом за ним, а вот их холопы числом не меньше двух сотен, напротив, угрожающе двинулись вперед.

– Захват! – слегка повернув голову, рявкнул я и, не дожидаясь прочих спецназовцев, первым ринулся в погоню за уходящими боярами.

Разгон оказался коротковат, но и его хватило, чтоб от удара моего сапога в спину совершенно не ожидавший такого нападения Голицын полетел на землю.

А в следующее мгновение я уже оседлал распластавшегося на земле князя, задрал ему голову и угрожающе приставил к горлу свой засапожник.

Противники опешили ненадолго, но мои орлы уложились в эти несколько секунд, чтобы точно так же завалить остальную шестерку.

– Кто дернется – прирежем, – процедил я сквозь зубы, глядя на остолбеневших ратных холопов. – Зовите Басманова, да поживее!..

Пара человек все-таки осторожно шагнули вперед.

– Следующий шаг станет последним для него, – хладнокровно заметил я, еще выше задирая Ивану Васильевичу голову, чтобы они могли получше разглядеть нож, не просто приставленный к горлу, но и касающийся его.

Для убедительности я слегка надавил, показывая, что не шучу и, если что, свою угрозу претворю в жизнь, ни секунды не раздумывая.

Я и вправду был готов на все. Пусть мой засапожник был повернут к горлу Голицына тупой стороной, но только до поры до времени.

Убивать беспомощных заложников радости мало, но, окажись холопы менее послушными, я бы не стал колебаться, ибо за моей спиной находилась Ксения Борисовна, а за нее я, не будь под рукой ножа, могу и черту зубами в глотку впиться, не говоря уж про какого-то там боярина...

Однако те, по счастью, переглянулись и послушно отступили.

Теперь можно было перевести дыхание и заодно кратко подвести итоги.

Результаты, что и говорить, радовали. Мои люди все целы, а в руках у меня помимо лично взятого Голицына – везучий я на их семейство – еще Мстиславский, сразу трое Шуйских, а также Воротынский с Шереметевым.

Эдакая великолепная семерка.

Вообще-то я знал их не ахти как. Царь Борис Федорович меня ни с кем не знакомил, в Серпухове было не до того, а на пиру мне довелось лицезреть лишь спины в шубах, зато сейчас они все успели представиться.

Делали они это так, между прочим, ссылаясь на великую родовитость, а в основном кляли меня на чем свет стоит, суля всевозможные кары, муки и пытки.

Заложников я не отдал и тогда, когда во дворе появился Петр Федорович.

Еще чего. Вначале надо выяснить, на чью сторону он склонится, а уж потом лишаться таких козырей.

– Напрасно ты так-то с ними, – первым делом неодобрительно заметил мне Басманов, кивая на бояр, которыми теперь, словно щитами, загородили свое небольшое кольцо мои ратники. – Ишь что учудил – рожами в землю, бородами в пыль, да еще на глазах у всех. Не простят они тебе такого.

– Их право, – равнодушно ответил я, парировав: – А не взял бы их – сейчас тут кровь рекой лилась бы. Это, по-твоему, лучше?

– Тоже верно, – сумрачно кивнул боярин и, вздохнув, уныло заметил: – Совсем худо государю, славным зельем его давеча кто-то угостил. Сыпанул не жалея, чтоб излиха хватило, – и покосился в сторону носилок.

– Напрасно ты о Годунове подумал, – возразил я.

– А о ком еще я должен подумать? – огрызнулся он. – Ему вся челядь ведома и все ходы да выходы. Опять же, коль скончается Дмитрий, кому он завещал править опосля себя? То-то и оно.

Я вздохнул. Логика в его раскладе имелась, причем убойная. Действительно, если исходить из вопроса «Кому выгодно?», то в первую очередь мотив для преступления был именно у Годунова.

Да и во вторую тоже.

И в третью.

Лишь где-то на заднем плане, да и то краем глаза еле-еле виднелись края тяжелых боярских шуб и бобровая опушка высоких горлатных шапок Шуйского и Голицына, но так далеко заглядывать, кроме меня, некому, так что...

– Однако, хоть я самый ближний у царевича, ты мне доверился, – указал я на подземелье, куда Петр Федорович послушно спустился следом за мной.

– Доверился, – согласно кивнул боярин и одобрительно усмехнулся, указывая в сторону моих ребят, которые сноровисто сооружали из остатков стены нечто вроде баррикады. – Лихо они у тебя.

Действовали гвардейцы и впрямь быстро и слаженно, успев притащить сюда и остатки флигелька. Сотнику Кропоту, руководившему работами, оставалось только время от времени указывать, какой край укрепить получше и куда какое бревно вогнать.

Правда, заградительная стенка, невзирая на их старания, все равно получалась куцей – маловато материала под рукой. Одна надежда, что проход не широк, так что первую волну атакующих отбить наверняка получится, а вот вторая или третья запросто сметут два моих десятка.

– Лихо, – рассеянно подтвердил я и вновь вернулся к интересующему меня больше всего вопросу. – Так ты хочешь узнать, как было на самом деле?

– Ну-ну, – поощрил меня Басманов. – Умного человека отчего ж не послушать.

Я принялся излагать весь расклад, но Басманов слушал вполуха, а на середине вообще перебил:

– Да ни к чему твоя сказка. Сам при виде царевича уразумел, что промашку сделал. Он-то как?

Я помялся, не желая отвечать напрямую. Странно, раньше всегда плевал на приметы, а вот повертевшись в этом веке, сменил к ним отношение и сейчас уже опасался сглазить, поэтому ответил уклончиво:

– Его лечением моя травница занялась, а ты сам знаешь, какая она умелица, так что есть надежда, что выкарабкается.

– Да-а, помню я ее, – сумрачно кивнул Басманов. – Тогда иное поведай. Вот ежели государь богу душу отдаст, а на его столец Годунов усядется, так он как, мстить мне учнет али?..