Молот Люцифера - Нивен Ларри

Негр ничего не ответил. Но казалось, что его и его сына сразу отделили от остальных невидимые стены.

— С Люциусом Картером все в порядке, — сказал Джордж Кристофер. — Но Френк прав, говоря о прочих. Горожане. Туристы. Хиппи. Они сюда заявятся очень скоро. Мы должны их остановить.

В этом пункте я проиграл, подумал Джеллисон. Они слишком испуганы, Кристофер задел их за живое. Джеллисон содрогнулся. В следующем месяце придется умереть многим, очень многим людям. Как выбирать тех, кому будет позволено жить — в отличие от тех, кому придется умереть? И кто возьмет на себя роль выбирающего? Убийцы? Господь свидетель, что мне бы им быть не хотелось.

— Джордж, что вы предлагаете? — спросил Джеллисон.

— Установить на проселочной дороге заставу. Нам не нужны чужаки, и застава понадобится, чтобы остановить их. Установим заставу и будем прогонять пришельцев.

— Не всех, — сказал мэр Зейц. — Женщины и дети…

— Всех! — закричал Кристофер. — Женщины? У нас есть свои женщины. И дети. Вполне достаточно своих детей, чтобы беспокоиться именно о них. Если мы начнем принимать к себе чужих детей и женщин, то чем мы кончим? Тем, что наши собственные женщины и дети умрут от голода, когда настанет зима?

— А кто добровольно пойдет в эту заставу? — спросил шеф Хартман. — Кто достаточно жесток, чтобы увидев машину, набитую людьми, сказать человеку, что мы отказываем в приюте даже его детям? Вы не сможете этого сделать, Джордж. Никто из нас не сможет.

— Я? Я смогу, черт побери…

— И потом, среди пришельцев могут оказаться ценные для нас специалисты, — сказал сенатор Джеллисон. — Инженеры. Нам понадобятся несколько хороших инженеров. Врачи, ветеринары. Пивовары. Хороший кузнец — если только в современном модернизированном мире сохранились еще кузнецы…

— Это мы и сами сумеем, — сказал Рэй Кристофер. — Сумеем, если надо подковать лошадей.

— Прекрасно, — сказал Джеллисон. — Но среди пришельцев могут оказаться такие специалисты, работу которых мы выполнять не сможем. И пока даже не подозреваем, что без этих специалистов нам впоследствии придется туго.

— Ладно, ладно, — проворчал Джордж Кристофер. — Но, дьявольщина, не можем же мы принимать к себе всех…

— И все же мы должны поступить именно так, — голос был очень низкий, не настолько громкий, чтобы перекрыть гомон присутствующих и раскаты грома, но все услышали сказанное. Профессионально натренированный голос. — «Я пришел, прося о приюте, но вы не приняли меня. Я был голоден, но вы не накормили меня». Это вы хотите услышать на страшном суде?

В комнате на мгновение стало тихо. Все обернулись, все глядели на преподобного Томаса Варлея. В подавляющем большинстве, все они посещали церковь, где он вел службы. Они приглашали его в свои дома, когда умирал кто-либо из близких — чтобы он побыл с ними. С ним их дети отправлялись на пикники и в турпоходы. Том Варлей был одним из них; он родился в этой долине, и прожил здесь всю свою жизнь, за исключением тех лет, когда проходил обучение в сан-францисском колледже. Он стоял высокий, чуть похудевший по сравнению с прошлым годом, когда он отмечал свое шестидесятилетие, но все же достаточно сильный, чтобы помочь соседу вытащить из канавы угодившую туда корову.

Джордж Кристофер уставился на него открыто вызывающим взглядом:

— Брат Варлей, мы просто не можем позволить себе этого! Некоторые из нас — из нас! — скорее всего умрут в эту зиму от голода. На всех здесь пищи просто не хватит.

— Тогда почему вы не прогоняете лишних? — спросил преподобный Варлей.

— Может быть, дело дойдет и до этого, — пробормотал Джордж. И возвысил голос: — Я уже видел подобное. Говорю вам: Я видел. Людей, оставшихся без пищи. Людей, у которых не осталось даже сил, чтобы проглотить пищу, когда им ее дали.

Брат Варлей, вы хотите, чтобы мы просто ждали, сложа руки — пока перед нами не встанет та же альтернатива, что и у тех, кто входил в отряд Доннера? Если мы прогоним кого-то сейчас, эти люди, возможно, найдут место, где их могут прокормить. А если мы примем их, зимой мы умрем все. Все очень просто.

— Правильно говоришь Джордж, — крикнул кто-то с дальнего конца комнаты.

Джордж провел взглядом по множеству обращенных к нему лиц. На этих лицах не было неприязни. В большинстве эти лица выражали лишь стыд — страх и стыд. Джордж подумал, что и окружающим его лицо видится точно таким же. И упрямо продолжил:

— Нам нужно что-то делать, и делать не откладывая, иначе будь я проклят, если соглашусь на сотрудничество с вами! Я заберу все, что принадлежит мне, и все, что я привез сегодня из Портервилля — тоже. И вернусь к себе, и обещаю, черт возьми, застрелить каждого, кто ступит ногой на принадлежащую мне землю.

Все, перебивая друг друга загомонили. Преподобный Варлей хотел было что-то сказать, но его заглушили криками: «Правильно, черт возьми», «Мы с вами, Джордж!»

Крики прорезали голос Джеллисона:

— Я не говорил, что выступаю против заставы. Но нужно будет обсудить практические трудности, которые могут при этом возникнуть.

Артур Джеллисон не смел взглянуть в лицо священнику.

— Хорошо. На том и порешили, — сказал Джордж Кристофер. — Рэй, останешься здесь и потом расскажешь мне, к какому выводу пришли на этом совещании. Карл, Джейк и остальные — идите со мной. Здесь к утру будет еще тысяча народу, если мы не остановим их.

И кроме того, подумал Джеллисон, это легче сделать ночью, когда ты не сможешь разглядеть их лиц. Может быть, к утру ты дойдешь и до того, что сможешь глядеть в их лица.

А если ты прав, решив прогонять людей, обрекая их на смерть, то какое тебе дело до того, что они думают?

Самое худшее заключается в том, что Джордж Кристофер прав. Но от этого не легче. — Я пошлю кое-кого из своих людей с вами, Джордж. А к утру мы вам пришлем смену.

— Хорошо, — Кристофер направился к двери. Не дойдя, остановился на мгновение и улыбнулся Маурин: — Спокойной ночи, Мелисанда.

Дом Джеллисона. Комнату освещает керосиновая лампа. Артур Джеллисон, скинув туфли, растянулся в мягком кресле, рубашка его наполовину расстегнута.

— Эл, давайте эти списки отложим до завтра.

— Хорошо, сэр. Чем я могу быть для вас еще полезным? — и Эл Харди глянул на свои часы. Два часа ночи.

— Ничего не нужно. В остальном мне поможет Маурин. Спокойной ночи.

Харди подчеркнуто посмотрел на свои часы снова.

— Уже поздно, сенатор. А утром вы намеревались рано встать…

— Я успею немного поспать. Спокойной ночи. — Сенатор сказал это так, что Элу ничего не оставалось делать как уйти. Джеллисон посмотрел ему вслед: он не упустил взгляда, который напоследок кинул на него Эл. Взгляд подтвердил предположение, ранее сделанное Артуром Джеллисоном. Чертов врач из бечесдовского госпиталя Военно-морского флота рассказал Харди о том, что электрокардиограммы у сенатора весьма тревожные, вот Харди и начал хлопотать над Артуром Джеллисоном, как курица над цыпленком. Рассказал ли Эл об электрокардиограммах Маурин? А, неважно.

— Хочешь выпить, папа? — спросила Маурин.

— Хочу. Воды. «Бурбон» нам следует теперь беречь, — ответил Джеллисон. — Сядь, пожалуйста. — Сказана фраза была вежливым тоном и все же чувствовалось, что это не только просьба, но и приказ. Не совсем и приказ, однако. Фраза, произнесенная измученным тревогой человеком.

— Да? — спросила Маурин. Пододвинула свой стул к креслу сенатора.

— Что имел в виду Джордж Кристофер? Что означает «Мелисанда» или что он там сказал?

— Это давняя история…

— Я хочу узнать ее. Мне нужно знать все, что касается Кристоферов, — сказал Джеллисон.

— Почему?

— Потому что в этой долине они вторая, помимо нас, сила, и мы должны сотрудничать, а не бороться друг против друга. Мне нужно знать, у кого какие сильные и слабые стороны, — объяснил Джеллисон. — А теперь рассказывай.

— Что ж, ты знаешь, что Джордж и я провели свое детство практически вместе, — начала Маурин. — Мы одного возраста…