Молот Люцифера - Нивен Ларри

Присутствующие разбились на три отдельные группы. В первой группе главенствовал сенатор Джеллисон. Он сидел рядом с мэром Зейцем, шефом Хартманом и полицейскими. Маурин Джеллисон тоже входила в эту группу. А впереди, как раз перед ними сидели близкие друзья Джеллисонов. Группе сенатора обеспечена солидная поддержка.

Позади этой группы расположились те, кто образовывал самую большую группировку — нейтралы. Они ждали, когда сенатор и мэр скажут им, что нужно делать. Правда, сами они этого — что ждут указаний — не знали, а сенатор никогда не забудется настолько, чтобы прямо сказать им об этом. Они фермеры и торговцы, с ними никто никогда не советовался, а сейчас им нужна помощь. Джеллисон знал их всех. Не слишком хорошо знал, но вполне достаточно, чтобы быть уверенным, что может рассчитывать на них — до определенного предела. Некоторые из членов этой группировки пришли вместе с женами.

Сзади, в углу, расположились Джордж Кристофер и его клан. Слово «клан» как раз самое подходящее, подумал Джеллисон. Их — дюжина. Только мужчины, все вооруженные. Их можно было выделить из числа прочих с первого взгляда, сразу было понятно, что это родственники (хотя Джеллисон и знал, что это не совсем правильно: двое из них зятья. Но и эти двое очень походили на Кристоферов: тяжеловесные, краснолицые, здоровенные настолько, что вполне могли бы в свободное время развлекаться поднятием — нет, не тяжестей, а небольших автомобилей. Нельзя сказать, что Кристоферы расположились совсем уж на отшибе от остальных, но они сидели тесной кучкой и разговаривали почти исключительно друг с другом, обмениваясь только несколькими словами со своими соседями. Вместе с двумя рабочими фермы Джеллисона вошел Стив Кокс. Перекрывая шум дождя, раскаты грома и негромкие разговоры, он крикнул: «Плотина пока еще держится!»И добавил: — «Не знаю, что помогает ей держаться. Вода поднялась выше уровня водостоков и размывает насыпи по обеим берегам».

— Плотина долго не продержится, — сказал один из фермеров. — Жители Портервилля уже предупреждены?

— Да, — ответил шеф Хартман. — Констебль Мосей передал предупреждение портервилльской полиции. Полиция уже удаляет людей из районов, подвергающихся опасности наводнения.

— Что это за районы подвергающиеся опасности наводнения? — спросил Стив Кокс. — Вся та чертова долина будет доверху заполнена водой. А шоссе разрушено, портервилльцы не смогут добраться сюда…

— Некоторые смогу, — сказал мэр Зейц. — Сотни три, может быть, несколько больше, может быть, несколько меньше. По проселочной дороге. Их следует ожидать, начиная с завтрашнего дня.

— Слишком много, черт возьми, — сказал Рэй Кристофер.

Люди заговорили вразнобой негромко — одни соглашались, другие протестуя. Мэр Зейц постучал по столу, призывая к порядку: — Давайте проясним ситуацию. Сенатор, что вам удалось выяснить?

— Кое-что выяснилось, — Джеллисон встал со стула и, обойдя вокруг стола встал перед ним. Затем уселся в небрежной позе на край стола — он знал, что подобная неофициальность должна возыметь свой эффект. — У меня очень хороший коротковолновый радиоприемник. Мне известны частоты, на которых радиолюбители поддерживают связь между собой. Но я ничего не поймал, кроме атмосферных помех. Отсутствует не только любительская связь, но и коммерческая, государственная, даже военная. Это свидетельствует, что атмосфера не пропускает радиоволны. Электрические бури. Ну, о причине этого догадаться нетрудно, — добавил он с усмешкой. Показал выразительным жестом в сторону окон, за которыми сверкали молнии. Сейчас молнии вспыхивали пореже, и не столь часто грохотал гром, как на протяжении всего дня. И все же молний было столько, что люди перестали их замечать.

— И соленый дождь и землетрясения, — сказал Джеллисон. — Последнее сообщение, которое я услышал из ИРД было: «Молот Падает». Мне бы хотелось поговорить с кем-нибудь, кто был в горах, когда это произошло, но я могу утверждать: Молот ударил, и ударил сильно. Мы можем быть в этом совершенно уверены.

Никто ничего не сказал. Все они это уже знали. Они надеялись, что выяснится: произошло что-то другое, но они все же — знали. Все они были либо фермерами, либо бизнесменами, все они были тесно связаны с землей, и погода для них была важнейшим фактором. Все они жили в предгорьях Хай Сьерры. Им и прежде приходилось сталкиваться с бедствиями, и тогда они, заперев двери своих домов, плакали и кляли все на свете. Сейчас их беспокоило одно: они не знали, что делать дальше.

— Сегодня грузовик совершил в Портервилль пять ездок. Он доставил нам пищу, скобяные изделия, бакалею, — сказал Джеллисон. — Кроме того у нас есть собственный запас — в местных магазинах и на местных складах. И есть то, что хранится в ваших амбарах. Я сомневаюсь, что осталось много такого, чего мы не могли бы сделать или вырастить сами.

Снова послышался шум голосов.

— И долго продлится такое положение, сенатор? — спросил один из фермеров.

— Может и очень долго, — ответил Джеллисон. — Думаю, что оно продлится уж никак не один год. Мы предоставлены сами себе.

Он сделал паузу, чтобы присутствующие осознали сказанное им. Эти люди в большинстве гордились тем, что всего добились при помощи собственных рук и разума. Разумеется, это было не совсем так. То, чем они владели, было создано трудом целых поколений. И присутствующие были достаточно умны, чтобы понимать это. Но все же им понадобится определенное время, чтобы понять, как сильно они зависят и зависели от цивилизации.

Удобрения. Пища. Витамины. Бензин и пропан. Электричество. Вода… ну, на какое-то время особых проблем с водой не будет. Медикаменты, лекарства, бритвенные лезвия, прогнозы погоды, семена, корм для домашних животных, одежда, боеприпасы… Этот перечень можно продлевать до бесконечности. Даже — иголки, булавки, нитки.

— В этом году хорошего урожая мы собрать не сможем, — сказал Стретч Таллифсен. — С моими посевами уже сейчас скверно.

Джеллисон кивнул. Таллифсену пришлось помогать своим соседям в сборе помидоров, и его жена была вынуждена работать одна — и она делала все, что только было в ее силах. Таллифсены занимались выращиванием ячменя, и для них это лето — не конец сбора урожая.

— Я хочу спросить: будем ли мы держаться все вместе? — сказал Джеллисон.

— Что вы подразумеваете под «держаться вместе»? — спросил Рэй Кристофер.

— Владеть совместно тем, чем мы располагаем, — ответил Джеллисон.

— Значит вы подразумеваете коммунизм, — сказал Рэй Кристофер. В голосе его прозвучала нескрываемая враждебность.

— Нет, я подразумеваю кооперацию, сотрудничество. Милосердие, если вам будет угодно. И более того: я подразумеваю разумное управление тем немногим, что у нас есть. Так мы сможем избегнуть расточительства.

— Похоже на коммунизм…

— Заткнись, Рэй, — Джордж Кристофер встал. — Сенатор, я понимаю, что сказанное вами разумно. Нет смысла тратить остатки имеющегося у нас бензина, пытаясь вырастить то, что все равно не вырастет. Как и нет смысла скармливать остатки соевых бобов скоту, который все равно не переживет эту зиму. Но я спрашиваю: а кто будет решать? Вы?

— Кто-то должен решать, — сказал Таллифсен.

— Не в одиночку, — ответил Джеллисон. — Мы изберем совет. Хочу указать, что я, вероятно, подготовлен для этой функции лучше других присутствующих, и я высказываюсь за совместное владение тем, что у нас осталось…

— Конечно, — сказал Кристофер. — Но вот с кем «совместно владеть», сенатор? Это важный вопрос. Насколько далеко мы зайдем? Будем ли пытаться прокормить Лос-Анджелес.

— Чушь, — сказал Джек Турнер.

— Почему? Все они заявятся сюда, все, кто только сможет сюда добраться! — закричал Кристофер. — Лос-Анджелес, Сан-Иоаквин и то, что осталось от Сан Франциско… Не все, кто там живет, может быть, но очень многие! Три сотни прошлой ночью, и это лишь для начала. Сколько это еще продлится, сколько еще мы будем впускать к себе чужаков?

— И черномазые тоже! — крикнул кто-то сидевший на полу. Выкрикнувший это, тут же виновато обернулся в сторону двух чернокожих, поместившихся в заднем конце комнаты. — Ладно, извините… Нет. Я не извиняюсь. Люциус, вы владеете землей. Вы обрабатываете ее. Но городские черномазые, орущие насчет равенства… они вам не нужны тоже!