Андрей Гребенщиков - Сумрак в конце туннеля

— Толян, смотри, сколько тут всего! — раздался гнусавый голос. — Целая куча шмотья! Я даже знаю, куда мы можем его сбагрить. Нехилый барыш наварим, братуха.

Обладатель неприятного голоса наугад засунул руку в сумку и вытащил первое, что попалось. А попался ему котенок. Целую секунду они обалдело смотрели друг на друга, а потом гундосый громко завизжал и отбросил от себя Васю.

— Толя-а-а-а-ан!!! Толян! Тут мутант! А-а-а!

— Где?!! — в поле зрения появился угрюмый мужик с зажатой в руках арматуриной. Он замахнулся, чтобы ударить по забившемуся в угол Василию, но внезапно успокоился и опустил железку.

— Валик, ты дебил… Это ж, блин, котенок! Какой из него мутант?

— Котенок? А че это такое? — испуганный воришка слез со стола, на который запрыгнул в порыве страха. — Он не укусит?

— Эх ты, сопляк, — снисходительно бросил угрюмый. — Ну да, ты же после войны родился, и кошек в глаза не видел. А я их еще помню… — задумчиво проговорил он. — Слышь, а я тебя поздравить хочу, Валик. С праздником тебя!

— С каким праздником? — не понял тот.

— С праздником живота! Сегодня мы с тобою будем есть мясо, — с кривой ухмылкой сказал Толян, поглядывая на котенка.

— А! Так мы этого, что ли, есть будем? — сообразил гундосый. — А он съедобный? Вы их тогда хавали?

— Съедобный. Мы их не хавали, правда, мы с ними, когда я мелкий был, по-другому забавлялись, — разбойник задумчиво поскреб выпирающее пузо. — Но жрать можно, это точно.

— Ништяк! — обрадовавшийся Валик потер руки в предвкушении сытного обеда. — А то все крысы, да крысы… Толян, я щас быстро, за водой — туда и обратно!

— Стой ты. Скажи сначала — тебя никто не пропалил, когда ты эту сумку уволок?

— Не, ты че! Валик свое дело знает! Я ее прямо из-под носа у лохов увел, они не чухнулись даже!

— Ладно, шуруй, — махнул рукой Толян. — Но сначала давай его поймаем, чтоб он не свалил.

Впрочем, ловить котенка не пришлось. Вася не был приучен бояться людей, за всю свою короткую жизнь он видел от них только добро, и поэтому не стал убегать, когда его схватили и бросили в деревянный ящик, прикрыв сверху куском фанеры — чтобы не сбежал.

Тут-то Вася и понял, что пора уносить лапы.

Но как? Сквозь дырки в ящике не пролезть, сверху доска не пускает. А Толян, закрыв за Валиком дверь, уже роется в разбросанных по комнате мешках и достает из них посуду для готовки.

Пленник жалобно мяукнул, прося выпустить его на волю.

— Не ори, не поможет, — ответил ему Толян, продолжая возиться с утварью.

В дверь постучались.

— Это че еще такое? — нахмурился бандит, отложил в сторону кастрюлю и подошел к выходу.

— Кто? — напряженно спросил он.

— Толян, это я, Валик, — сдавленно просипели снаружи.

— Ты че, уже обернуться успел? — удивился Толян и отодвинул засов.

В ту же секунду дверь резко распахнулась, ударив угрюмого по лбу. В комнату ворвались вооруженные люди и положили Толяна на пол, заломав ему руки за спину. В проеме был виден Валик, который, стоя с закованными в наручники кистями, с крайне виноватым видом смотрел на старшего подельника.

— Ага, а вот и краденое! — заметил один из штурмовиков открытую сумку. Уже через минуту в комнате никого не было: похищенное имущество забрали, а преступников увели под конвоем, не забыв прикрыть за собой дверь.

Одной проблемой стало меньше, но теперь оставалось как-то выбраться отсюда. Горе-путешественник прошелся от одного угла ящика к другому, попробовал сдвинуть фанеру лапой. Деревяшка чуть приподнялась, однако Василию не хватало сил отодвинуть ее так, чтобы можно было вылезти. Он попытался еще — нет, не получается. Тогда котенок перешел к противоположной стороне и обнаружил, что лист фанеры здесь прилегает неплотно, оставляя небольшой зазор. Вася просунул лапу в эту щель и поднатужился, отодвигая доску. Фанера чуть-чуть сместилась, он сунулся в образовавшееся отверстие, расширяя его своим телом. Еще немного усилий, толчок задних лап — и вот она, долгожданная свобода!

А вот с тем, чтобы выбраться из комнаты, все оказалось куда сложнее. Спрыгнув на пол, котенок подошел к двери. Потерся усами об косяк, попытался подцепить когтями, но ничего не вышло. Попробовав еще несколько раз, он повернулся и окинул комнату озадаченным взглядом. Вот вроде бы и желание исполнилось, выбрался за пределы своей станции — однако что теперь делать и как выкручиваться, совершенно непонятно.

Стол, на котором стоит злополучный ящик, рядом табуретка, расшатанный диван в углу, на полу куча хлама… Котенок принялся все это методично обследовать. Дойдя до дивана, Вася заглянул за него и увидел небольшое отверстие в стене.

Из норы тянуло сыростью и гнилью. Опасливо принюхиваясь, котенок сунулся внутрь и прислушался. Не почуяв ничего подозрительного, беглец отважился пойти дальше.

Какое-то время он шел, полагаясь исключительно на чутье, так как в кромешном мраке ничего не было видно. Потом ему стали попадаться странные растения, которые слабо светились во тьме. Для кошачьего зрения этого уже было достаточно, чтобы неплохо различать окружающую обстановку, и котенок приободрился.

Но на очередном изгибе туннеля из-за поворота внезапно выскочила большая крыса, которая с яростным писком ринулась навстречу жертве. Котенок бросился прочь, однако это лишь отсрочило развязку — грызун быстро настиг свою жертву и уже раскрыл пасть, чтобы схватить Васю за хвост.

И в этот момент из бокового ответвления появилась еще одна крыса, которая столкнулась со своей товаркой. Обе сцепились в тесном туннеле, выясняя, кто имеет больше прав на добычу. Котенок не стал ждать, которая из них одержит победу, и, что есть духу, помчался дальше. Вслед неслись дикие взвизгивания и писк дерущихся.

Спустя полчаса Вася вылез из норы в перегонный туннель. Справа неровно мерцал огонек от костра с охранного блокпоста и доносились голоса дозорных. Василий посмотрел в их сторону: там были люди, они могли его накормить, защитить и обогреть.

Котенок отвернулся и решительно потопал в темноту туннеля. Он четко знал — дом находится в той стороне.

Светящиеся растения, которые Вася видел в норе, встречались и в перегоне. Они висели на потолке, лепились по тюбингам, росли между рельсов. Котенку хватало их мертвенного сияния, он уверенно прыгал по шпалам к своей цели, не обращая внимания на хлюпающую под лапами воду.

Вскоре Василий добрался до освещенного ответвления в техпомещения. Источником света являлся фонарь на шахтерской каске, рядом неподвижно лежал человек. Его одежда с вывернутыми карманами пропиталась кровью, а на ногах не было обуви. Но мужчина еще дышал — котенок уловил хриплый посвист выдыхаемого через зубы воздуха.

Когда Вася подошел к раненому и присел возле головы, тот почувствовал, что рядом кто-то есть, и открыл глаза.

— Кто это?.. Помогите… Умираю… — раздался тихий шепот. Потом человек собрался с силами и повернул голову. Скосив глаза, он перевел взгляд на котенка, который выжидающе смотрел в его лицо.

Мужчина сделал глубокий вдох.

— Надо же. Откуда ты здесь?.. Или это просто га… — короткий всхлип. — Галлюцинация?

Котенок встал, подошел вплотную к умирающему и положил лапу ему на плечо.

Человек с шумом выдохнул и сглотнул соленую от крови слюну.

— Настоящий… Никогда бы не подумал, что буду умирать в такой компании. Я ведь не выживу, правда?

Котенок взобрался на плечо, прилег и повернулся мордочкой к лицу раненого.

— Ты знаешь, когда я был совсем маленьким, у нас дома… Жила кошка. Она была такой красивой и… доброй. Терпела меня, мои выходки. Даже когда я пытался ловить ее за хвост, никогда не огрызалась. Если я слишком доставал ее, она просто отходила в сторонку. Нам с ней очень нравилось в пальцы из-под подушки играть… — мужчина ненадолго замолчал, чтобы перевести дух. — Знаешь, когда я просыпался, она уже была рядом с кроватью, и ждала, когда я буду с ней играть. В детский садик меня провожала, потом в школу. Она меня больше всех любила в семье…

Раненый еще долго рассказывал котенку о своей жизни. О родителях, о первой любви, о студенческой поре. О тех людях, кому сделал что-то плохое, и теперь жалел, что не имеет возможности попросить у них прощения, и о своих поступках, которых стыдился. О тех, кому помогал искренне и бескорыстно, и о тех, кто его предавал — и тех, кого предавал он сам. О своей жене и детях, которых он очень любит, и ради которых готов был на все. Он говорил — и его голос становился все тише по мере того, как слабел свет от фонарика. В какой-то момент фонарь окончательно погас, и человек замолчал. Его пальцы, которыми он тихонько гладил лапы котенка, замерли.

Вася понурил голову и слез на пол. Последний раз он прикоснулся усами к щеке умершего, прощаясь с нежданно обретенным и тут же потерянным другом. Но сам Василий был еще жив — и, несомненно, впереди его ждали новые препятствия и смертельные опасности.