"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич

- Я так боялась за тебя, - тихо сказала Маша. - Когда Генрих подорвал торпеду…

- Ничего страшного, - улыбнулся я. - Что было, то прошло. Прости меня.

- За что? - удивилась Маша.

- Ну… за ту девушку…

- А, это… - улыбнулась Маша. - Ерунда. Я сначала поревновала немного, а потом успокоилась. Вы, мужики, всегда такие, вам всегда разнообразия не хватает.

Я удивленно приподнял брови и сказал:

- Впервые встречаю девушку, которая это понимает.

- Мимир приучил, - улыбнулась Маша и снова поцеловала меня в губы. Оторвалась и продолжила: - Если ревновать к каждой дуре, так и сама дурой станешь. Главное одно - что с тобой все хорошо.

- И с тобой тоже, - добавил я. - Как твои тренировки?

- Неплохо, - сказала Маша. - Через неделю можно будет попробовать спуститься на поверхность. Если только адаптация не потеряется после нового прыжка.

- Алекс, Маша! - позвал Генрих. - Хватит нежностями заниматься, Тому пора в обратный путь, сейчас будем отсек разгерметизировать.

Я повернул голову и увидел, что пока мы с Машей обнимались, Генрих с Томом свернули мой скафандр в тонкую скатку и зафиксировали ее какой-то веревкой на спине Тома поверх кислородных баллонов.

- Баллоны поменяли? - спросил я.

- Обижаешь, - ответил Генрих и показал пальцем на старые баллоны, плавающие у стены. - Все уже сделали, пока вы нежничали. Вы лучше плывите в рекреационную зону и займитесь там тем, по чему соскучились, все равно в ближайший час пользы от вас не будет.

Мы с Машей переглянулись и синхронно рассмеялись.

- Пойдем, - сказал я. - Генрих прав, сейчас от нас пользы не будет.

Маша была прекрасна. То есть, я понимал, что она далеко не красавица, что ей не мешало бы помыться, привести в порядок прическу, стереть с лица стресс и усталость… да и всем нам не мешало бы немного успокоиться и привести себя в порядок. Ничего, бог даст, на следующей планете будет поспокойнее. Только надо тщательно ее выбирать, чтобы еще раз не наступить на те же грабли.

А я, кажется, по-настоящему влюбился в Машу. Я прекрасно понимаю, что она некрасива и неумела как любовница, но для меня это уже не важно. Потому что она стала для меня родной. А когда женщина родная, какая разница, как она выглядит и как себя ведет? Том, наверное, тоже так думает, его Наташа еще страшнее, чем моя Маша, а как он на нее смотрит…

Я рассмеялся этой мысли, Маша посмотрела мне в глаза и спросила:

- Чему ты смеешься?

- Так, - сказал я. - Ничего существенного. Давай одеваться и пойдем к Генриху, ему надо помочь.

- Давай еще немного поваляемся, - предложила Маша. - Я по тебе так соскучилась…

- И я по тебе тоже, - сказал я. - Хорошо, давай поваляемся, то есть, повисим, в невесомости не поваляешься. И еще душ принять было бы неплохо.

- Это точно, - согласилась Маша. - Ты весь гарью провонял… Я за тебя так испугалась, когда стыковочный узел не подошел…

- Ерунда, - отмахнулся я. - Все прошло нормально. А хочешь, вместе душ примем?

- А мы поместимся?

- Поместимся, - улыбнулся я. - Гравитацию поставим поменьше, чтобы тебе не так тяжело было…

- Давай лучше поставим земную гравитацию, - предложила Маша. - Пора уже попробовать, как мое тело ее переносит. Если станет тяжело, ты меня поддержишь, правда?

- Конечно, - согласился я. - Я тебя всегда поддержу, что бы ни случилось.

6.

Но забраться в душ нам не довелось. Открылся люк и в рекреационную зону вплыл Генрих. Скользнул по нам рассеянным взглядом и осведомился:

- Уже закончили? Я не помешал?

Маша дернулась было, чтобы прикрыться руками, но вовремя сообразила, как глупо это будет выглядеть.

- Не дергайся, - сказал Генрих. - Можно подумать, я тебя голой не видел. Давайте, одевайтесь, будем думать. Есть плохие новости.

- Что случилось? - спросил я, натягивая трусы.

- Случилось вот что, - ответил Генрих. - Я покопался в документации по реанимационным капсулам… все плохо.

- Они запускаются только в момент прыжка? - спросил я. - Если засунуть в капсулу умирающее тело, она не включится?

- Не в этом дело, - покачал головой Генрих. - Капсула включится, но толку от нее не будет. Капсула делает реанимацию после прыжка, но это не самая главная ее функция.

- А главная функция какая? - спросил я.

- В момент прыжка пространство теряет линейность, - ответил Генрих. - Не спрашивайте, что это такое, я и сам толком не понял, в документации по этому поводу почти ничего не написано. Там написано только одно - любая живая ткань, ушедшая в прыжок вне капсулы, перестает быть живой. Ты никогда не задумывался, почему звездолеты не проходят карантин? Бывают же инопланетные микробы, опасные для человека.

- Для человека, не прошедшего биоблокаду, - уточнил я.

- Вот именно, - кивнул Генрих. - Внутри капсулы микробов убивает биоблокада, а вне капсулы - нелинейность пространства. Главная задача реанимационной капсулы - снизить нелинейность настолько, чтобы выжили хотя бы отдельные клетки. Сердце остановится в любом случае, но его можно снова запустить, а если человек отправился в прыжок вне капсулы, сердце запускать бессмысленно. То есть, непрямой массаж его запустит, но смысла в этом не будет - когда все клетки мертвы, можно сколько угодно гонять кровь по сосудам, тело от этого не оживет. Вот такие дела. Что будем делать?

- Том уже здесь? - спросила Маша.

- Нет, - ответил Генрих. - Я велел ему побыть пока на «Озе», сказал, что у нас технические проблемы и надо немного подождать.

Маша выжидающе посмотрела на меня и сказала:

- По-моему, у нас есть только один выход.

- Бросить Тома и Наташу на Загросе? - спросил я.

Маша кивнула.

- Пойми, - сказала она, - мы сделали для них все, что было в наших силах. Мы должны оставить их здесь.

- На верную смерть? Они ведь даже спуститься на планету не смогут.

- Смогут, - возразил Генрих. - Негерметичен только багажник, салон флаера можно снова наполнить воздухом и спустить их обратно торпедами, так же, как поднимали. На планете никто и не узнает, что с ними стряслось. Тома, скорее всего, еще не хватились, а когда хватятся, он будет уже дома, скажет, что радиостанция сломалась, а потом он ее починил. Ну, еще про дыру в багажнике что-нибудь придумает.

- Нет, - решительно заявил я. - Так нельзя. Если бы не Том и Наташа, я бы сдох прямо в Лурестане.

- Если бы не Том и Наташа, тебе помог бы кто-нибудь другой, - сказал Генрих. - Думаешь, желающих было мало?

- Да хоть бы и много! - воскликнул я. - Ну как вы не понимаете, так нельзя поступать с людьми! На добро надо отвечать добром, неужели вы это не понимаете?

- Все мы понимаем, - сказал Генрих. - Вопрос только в том, где находятся границы допустимого добра. Ты готов ждать на орбите неизвестно сколько времени, пока прибудет транспортс колонистами? Только ради того, чтобы ответить добром на добро?

- Ждать мы не будем, - заявил я. - Мы уйдем в прыжок…

Маша облегченно вздохнула.

- … к Мимиру, - закончил я. - Дождемся, когда у заправки появится пассажирский корабль, реквизируем его и вернемся на Загрос. Мы сможем вывезти отсюда не только тех, кто нам помог, но и не меньше сотни здоровых мужиков-терраформеров. Маша, вакцины на всех хватит?

- Вакцины у нас теперь неограниченно, - улыбнулась Маша. - Тут на борту обнаружилась химическая лаборатория, я провела анализ, восстановила формулу и теперь мы можем синтезировать вакцину прямо здесь. Надо, конечно, проверить, насколько наша версия эффективна… заодно и проверим. Пациентов как раз хватит для нормальных клинических испытаний.

Генрих странно посмотрел на Машу и сказал:

- Сдается мне, психические болезни иногда передаются половым путем. Маша, ты действительно готова совершить два лишних прыжка только ради того, чтобы нашего капитана не мучила совесть?

- Я готова совершить хоть сотню лишних прыжков, - заявила Маша. - Я ведь христианка. Кто погубит душу во имя любимого, тот ее спасет, а кто спасет, тот погубит.