Системный Рыбак 9 - Сергей Шиленко
Морган стоял у стойки и молча смотрел на ржавые крюки такелажа, кончиками пальцев проводя по пыльному дереву. Он замер так на несколько секунд, будто пересчитывал каждый несостоявшийся рейс в своей голове.
— Когда секта разорвала договор и мы потеряли корабли, грузов не осталось. Контора встала. Я пытался перепрофилировать её под розничную торговлю, чтобы хоть как-то платить команде. Привозил товар из соседнего города. Покупателей не нашлось — здесь портовый народ, им грузы подавай, а не лавку с безделушками. Терпел убытки, а когда прижали долги, пришлось продать закупленный товар себе в убыток.
— Что за товар?
— Керамика. Дорогие керамические горшки из белой глины.
Я кивнул. Контора водных перевозок, которую попытались переделать в керамическую лавку, — это всё равно что открыть ресторан высокой кухни в подворотне у автовокзала. В портовых кварталах не покупают белую глину. Здесь делают деньги на грузах. Не то чтобы попытка Моргана была глупой — в безвыходной ситуации цепляешься за любой шанс, — но целевой покупательской аудитории у него просто не было.
— С этим помещением ясно, — я завязал узелок. — Веди ко второму.
Морган кивнул, и мы вышли обратно на солнце.
— Морган, — я дожевал перекус и запил глотком из фляжки с отваром, — чем вообще живёт город? Куда народ ходит, когда не работает?
Он задумался на несколько шагов, а потом заговорил.
— Арена практиков. Главная достопримечательность, если можно так сказать. Сражаются и сами практики, и их боевые питомцы. Ходит весь город, ставки крутятся серьёзные. От мала до велика, там выступают все от портовых грузчиков до аристократов.
Рид поднял голову.
Через ментальную связь прилетела картинка. Он стоял в центре арены, шерсть отливала бронзой, а у его лап лежал поверженный противник — что-то крупное, покрытое чешуёй, с высунутым языком. Толпа ревела.
Я усмехнулся про себя. Кот примерял корону чемпиона.
— Обязательно заглянем, — сказал я вслух. — После того, как разберёмся со всеми делами.
Рид удовлетворённо сощурился и отвернулся к витрине ближайшей лавки с видом существа, которое ни на чём не настаивало, но своё услышало. Дина завозилась у меня на руках и через связь прислала ответную картинку: огромный зал, битком набитый столами, а на столах — горы еды, и в центре этого великолепия сидит она, размером с две арены, и методично всё поглощает.
Эмоциональный фон был окрашен в тона глубочайшего гастрономического интереса. Похоже, мой розовый динозавр волновался только о размере буфета. Мысленно похлопал её по панцирю и пообещал, что будет ей буфет. Она радостно дыхнула мне в ухо.
— Гильдия Алхимиков, — Морган кивнул в сторону холма, над которым поднимались белые стены с медными крышами. Оттуда тянуло горьковатым дымком перегонных кубов. — Самая богатая сила города после Кланов. Закрытая, со своими порядками и со своим судом. Простому человеку туда не попасть.
Я молча поставил в голове галочку. Фамилия Трусарус всплыла сама собой — тот алхимик третьего ранга из конюшен Элрика, который обещал мне проблемы. Если проблемы придут из Гильдии, то хотя бы буду знать, куда отправлять ответный визит.
— А ещё, — Морган замедлил шаг, — Звёздная Терраса.
Он махнул рукой вверх, туда, где над южным обрывом нависала каменная площадка с парапетом и старыми смотровыми тумбами. Даже отсюда было видно, как воздух над ней подрагивает от тепла.
— Стоит на самой вершине городского холма. Оттуда открывается обзор на Звёздный Провал, огромный провал к югу от стен. По ночам на дне мерцают застывшие звёздные осколки, и с Террасы видно край мира. Днём туда поднимаются богатые семьи, вечером ходят практики, медитируют. Энергия там особенная, чистая, такой нет и за месяц пути от города. Вход платный, за этим следят отдельные служители.
Дина завозилась у меня на руках. Через связь пришёл образ: ночное небо в золотистых точках, и эти точки одна за другой плюхаются в огромную миску с бульоном. Плавающие пельмени.
Она спокойно перевела «звёзды» в категорию «еда», точно так же как я в своё время переводил алхимические формулы в рецепты.
— Сходим, — спокойно сказал ей. — И на звёзды посмотрим, и пельмени тебе будут.
Эмоциональный фон стал янтарным и тёплым.
Мы свернули в сторону торговых кварталов и улицы ремесленников.
Чем дальше мы шли, тем всё меньше под ногами хрустело и больше шуршало.
Портовая грязь сменилась брусчаткой, заплатанной, но всё же добротной, а не полосой препятствий. Ветер с реки остался за спиной, а из переулков тянуло горячим железом из кузни, свежим хлебом и скипидаром от мебельщика.
Морган рядом подобрался и шёл уже не так, как через доки. Спина у него распрямилась, кепку он сдвинул чуть назад, и идти вместе с ним стало куда приятнее.
— Скоро ремесленные ряды, господин Винтерскай. Дальше квартал станет совсем другим.
И он не соврал.
Через два поворота брусчатка действительно выровнялась, дома подросли на этаж, ставни обзавелись свежей краской. Лавки тянулись по обе стороны: у оружейника ножи лежали веером на бархате, в пекарне над прилавком висели плетёные булки.
Народ шёл с кошельками потяжелее и походкой людей, которым некуда спешить.
— Здесь, — Морган остановился у двухэтажного дома с большими окнами и крепкой дубовой дверью.
Здание стояло на углу, окнами на оживлённую сторону. Справа расположился ювелир с витриной в железной оплётке, а через дорогу открывалась чайная с резным крыльцом. По мостовой вышагивали пары и небольшие компании.
Замок на двери выглядел внушительно, а старые пыльные печати на нём всё ещё оставались целыми.
Морган достал из внутреннего кармана связку ключей, подсунул нож под восковые оттиски и снял их один за другим. Потом провернул ключ, дверь поддалась с тяжёлым вздохом, и мы шагнули внутрь.
Пыль внутри стояла такая, что Дина у меня на руках набрала воздуха для чиха, и я инстинктивно прижал её к груди. Чих ушёл куда-то мне в куртку.
К счастью, никакой ударной волны за ним не последовало.
— Уф, я уж думал, ты тут всё разнесёшь, — прошептал я в розовую макушку. — В следующий раз предупреждай.
Через связь прилетело сонное бормотание, в котором угадывалось что-то среднее между «не мешай спать» и «о боги, как же тут душно».
Я отпустил черепашку и обвёл взглядом помещение.
Большой зал в форме буквы «Г» уходил вглубь высоким потолком и лепниной по карнизу. У стен стояли столы под полотняными чехлами, стулья
