Не та героиня этой дорамы - Дада Смехова
Пусть женятся, и я, наконец-то, окажусь дома.
Я глубоко вздохнула, почувствовала, как солнце жарит макушку, и поняла — пить хочу до безумия.
В горле пересохло, губы слиплись, а вода, естественно, закончилась ещё час назад. Хотелось найти хоть каплю воды, но рядом ехали их высочества, и я просто не знала, что вообще разрешено делать в присутствии китайской аристократии.
Рядом ехали только они — принцы и стража, а остальные служанки плелись далеко позади. Единственный живой человек поблизости — это кучер.
Но этот тип, кажется, официально решил прикинуться мебелью.
— Эй, — шепнула я, — далеко нам ещё ехать?
Ноль реакции. Он даже ухом не повёл. Будто не слышит. Или делает вид. Скорее второе.
Я прикусила губу. Правильно, жить захочешь — прикинешься глухим. Особенно когда рядом два принца, и каждый потенциально способен кого-нибудь обезглавить за не вовремя сказанное слово.
Сидеть дальше на пекле, наблюдая, как вокруг ничего не происходит, тоже было тяжело.
Вся процессия двигалась с черепашьей скоростью, и единственное, что меня удерживало от того, чтобы не выть от скуки, — это понимание, что в повозке сейчас мою подругу просто разрывает от любопытства. (мое внутненнее эго злорадно улыбнулось)
Я снова попыталась достучаться до кучера. Он молчал. Абсолютно. Как будто его вообще выключили из этого эпизода. Я уже не знала, что хуже — жара, жажда или это гробовое равнодушие.
В итоге я просто не выдержала и решила вернуться к подруге. Ведь я прекрасно знала — её там уже разрывает от нетерпения, а если я не вернусь, она сама вылезет наружу.
Осторожно начала разворачиваться, чтобы встать и красиво зайти в повозку. Ну, как всегда, красиво не получилось. Это жара. Это платье. Этот, прости господи, сюжет.
Конечно же, поднимаясь, я, как обычно, наступила на подол. Да, я всё ещё не научилась ходить в этих бесконечных слоях ткани. И, естественно, равновесие я потеряла моментально.
Я начала заваливаться вперёд. Хорошо хоть прямо по курсу был вход в повозку — было хоть куда упасть, а не в пыль под копыта.
Я уже заранее знала: назад падать нельзя, там никто не подстрахует. Пинков, как в прошлый раз, больше не предвидится.
И вот я, собрав волю, грацию и отчаяние в одну точку, полетела. Упала на колени. Со всего размаху. Больно, громко, эффектно.
В руках у меня был веер — свадебный, красивый, символичный.
И, конечно же, он не пережил падение.
Раздался жалобный хруст, и круглая шёлковая часть с пионами просто отвалилась. В руке осталась одна одинокая палочка.
Да. Великолепно.
Момент, достойный аплодисментов. Вся моя «торжественность» испарилась вместе с последней надеждой на приличие.
Я, не сдаваясь, начала вытаскивать юбку из-под ног, подняла её повыше — ну, скажем так, гораздо выше, чем позволял этикет. Но уж лучше позориться со вкусом, чем снова растянуться.
Второй рукой собрала останки веера и гордо встала.
Сделала вид, что так и задумано. Мол, да, это особый ритуал «служанка падает перед госпожой, принося в жертву веер».
С кем не бывает.
Повернула голову. Конечно же, они смотрели.
У нашего принца было такое лицо, будто он вот-вот вызовет лекаря.
Ни раздражения, ни удивления — просто страдание на тему «почему это происходит при мне».
Я подумала, может, у него реально несварение желудка?
Но, если честно, хотелось научиться так смотреть.
Столько холодного безразличия, столько внутренней королевской апатии. Прямо как в инструкциях по выражению лица «мне всё равно».
Четвёртый принц тоже наблюдал.
Без малейшего удивления.
Как будто ему в жизни уже приходилось видеть падающих служанок с поломанными веерами, и это просто стандарт свадеб.
В какой-то момент мне даже стало спокойно. Типа — ладно, нормально. Все свои.
Но всё испортил наш кучер.
Тот самый, который полпути делал вид, что глух, нем и вообще предмет мебели. Сзади вдруг раздалось:
«Хр-хр-хр!» — да, он просто начал хрюкать.
Хрюкать и подхихикивать.
Я застыла.
Вот, пожалуйста. Когда я с ним разговаривала — он «не слышит».
А как только я с позором падаю — у него внезапно пробуждается вся театральная душа.
Под звуки его приглушённого хрюканья я величественно подняла голову, сделала последний гордый шаг и вошла в повозку.
С видом женщины, которая не падает — она драматично приземляется.
Глава 8. Не ломай сюжет!
Я величественно — ну, как мне казалось — вошла в карету.
Моя подруга буквально взрывалась от любопытства: подпрыгивала на месте, хватала воздух, как рыба на суше, и, едва я показалась в проёме, схватила меня за подол и втянула внутрь.
Я шлёпнулась рядом, и в тот же миг на меня обрушился поток вопросов:
— Что там? Кто там? Почему остановились? Что происходит? Рассказывай быстрее!
— Тише! — шикнула я, прикрывая ей рот ладонью. — Здесь же всё слышно! Это не стены, это ткань! Нас, наверное, даже муравьи снаружи подслушивают!
Подруга фыркнула, но послушно притихла.
Я наклонилась к ней и зашептала, как агент под прикрытием:
— Там едут принцы. Наш принц и… четвёртый. Тот самый, про которого ты мне рассказывала. Главный злодей. Он появился. И, похоже, что-то задумал.
Я оглянулась на занавеску — вдруг кто-то стоит за ней с микрофоном — и добавила ещё тише:
— Пока ничего не происходит. Они просто поговорили. У него с собой целое войско, но все едут спокойно. Будто даже нас охраняют. Хотя, может, это насот кого-тоохраняют? Или кто-то должен напасть?..
Сама не заметила, как начала себя накручивать.
Посмотрела на подругу — жду от неё хоть каплю логики, подсказку, что дальше. Она же у нас эксперт по всем дорамным интригам!
Но, вместо того чтобы вспомнить хоть один сюжетный поворот, Лиза выдала:
— А как он выглядит?
— Кто? — не поняла я.
— Ну, этот четвёртый принц! Он красивый? Опиши мне его!
Я просто уставилась на неё.
Серьёзно? Тут возможен дворцовый переворот, а она просит описание принца?!
Я закатила глаза и буркнула:
— Да, Лиза… приоритеты у тебя, как всегда, на высоте.
Что я могла ответить на вопрос «Какой он?»
Ну, красивый. Конечно, красивый.
Я, конечно, не
