"Фантастика 2025-159". Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Небоходов Алексей

Сергей откинулся на подушку, заложил руки за голову и снова вздохнул, словно готовился к длинному списку претензий ко всей Вселенной:

– Да что тут нового может быть? Вчера опять комендантша пыталась устроить охоту на кипятильники, обыскала весь этаж, но студенты – народ находчивый. Спрятали всё под матрасы и в обувь, теперь ходим, как по минному полю. Сегодня она клянётся принести металлоискатель из соседнего ЖЭКа, чтобы найти и обезвредить всех нас разом.

Михаил улыбнулся, представив грозную комендантшу с металлоискателем, методично обследующую каждую комнату, и почувствовал приятную лёгкость от абсурдности происходящего.

– А ещё, Миш, у тебя в фотокружке снова возмущения начались, – Сергей вдруг сменил тон на заговорщический и выразительно посмотрел на Михаила.

– Что, опять диафрагма с выдержкой кого-то оскорбили? – Михаил спокойно и с иронией спросил, мысленно пытаясь вспомнить хоть что-то про своих подопечных.

– Да почти, – Сергей подтвердил со смешком. – Говорят, у тебя там скучно, как на уроках по политэкономии. Дети ждут, что ты им покажешь, как фотографировать что-то весёлое – ну, птиц там, девчонок в парке, что угодно, кроме унылых заборов и мусорок за общежитием. А ты им опять про построение кадра рассказываешь и плёнки тратишь на мусорные баки, будто у нас тут конкурс советского реализма проходит.

Михаил опять негромко рассмеялся, мысленно признавая, что Сергей совершенно прав. Вспоминая свои былые педагогические эксперименты, он понимал, насколько нелепо всё выглядело со стороны, и теперь это особенно забавляло его.

– Значит, предлагаешь мне завтра их повести в парк, чтобы они вместо мусорных баков снимали влюблённые парочки?

– Да хоть в парк, хоть в цирк, главное – чтобы дети после твоих занятий не выглядели так, будто их отправляли на исправительные работы в колхоз. Им весело должно быть, чтобы хоть там отдохнули от всей этой серости и безнадёги, – Сергей махнул рукой в сторону окна, за которым безрадостно простирался монотонный панельный двор.

Михаил невольно посмотрел на часы и задумчиво кивнул. За всеми этими комичными и абсурдными разговорами он чувствовал, как постепенно успокаивается, и мысли его становятся яснее. Сосед рядом продолжал сокрушаться, изображая глубочайшую тоску и безысходность советского быта, но Михаил мысленно уже был далеко.

Он понимал, что оказался в совершенно абсурдной и невероятной ситуации, но одновременно осознавал и уникальность шанса, которым ему предстояло воспользоваться с максимальной осторожностью. Вокруг был привычный советский мир, с высоты жизненного опыта нелепый и скучный, но теперь Михаил смотрел на него глазами человека, знающего, куда этот мир движется. И от этой мысли внутри смешивались и азарт, и опасение перед грядущим будущим, которое могло измениться от каждого его слова или поступка.

А Сергей тем временем продолжал говорить, не обращая внимания на задумчивость друга, и Михаил, с облегчением осознав, что его растерянность осталась незамеченной, внимательно слушал и улыбался, чувствуя себя немного увереннее в этом абсурдном и таком близком мире, куда судьба вдруг забросила его второй раз.

Михаил внимательно слушал Сергея, стараясь запомнить каждое его слово, будто тот невольно диктовал ему пошаговую инструкцию по выживанию в этой абсурдной советской реальности. За привычным ворчанием и комичными жалобами он пытался уловить детали, которые могли дать хоть малейшую подсказку к пониманию текущей ситуации. И хотя общий тон разговора оставался неизменно шутливым, Михаил неожиданно для самого себя серьёзно задумался, словно его разум, ставший вдруг в разы острее, нащупал важную ниточку среди привычной повседневной болтовни.

Сергей тем временем продолжал разглагольствовать, подкрепляя каждое своё замечание выразительными жестами, будто репетировал роль трагикомического персонажа для театральной постановки студенческой самодеятельности:

– Ты только подумай, Миш, мы тут живём, словно в героической драме. Комендантша – злодей, сантехник Боря – её верный слуга, а мы – жертвы, обречённые на вечную борьбу за человеческие условия. Вот тебе и реализм с элементами абсурда. Одна радость – Высоцкий в магнитофоне да плёнка в кинотеатре, если, конечно, я её опять не порву.

Михаил, внутренне продолжая напряжённо размышлять, рассмеялся чуть тише обычного, что Сергей заметил и удивлённо нахмурился:

– Слушай, Миш, ты сегодня какой-то странный. Вроде каникулы недавно закончились, а ты уже такой серьёзный, словно тебя за лето на завод отправляли в наказание. Что случилось-то? Или опять с кем-то поссорился в своём фотокружке из-за неправильного использования штатива?

Михаил быстро вернулся в реальность и поспешил ответить с максимально естественной улыбкой, слегка пожимая плечами:

– Да нет, Серёг, всё нормально. Просто задумался немного. Каникулы прошли, а мы опять в том же месте, и снова всё по кругу – лекции, очередь в душ и борьба за кипятильники. Невольно задумаешься, что-то менять надо, наверное.

Сергей оценивающе посмотрел на Михаила, словно впервые за всё время знакомства увидел в нём не просто соседа по комнате и товарища по бедам студенческого общежития, а человека, способного на что-то большее, чем жалобы на серость окружающего мира. Затем, словно отбросив внезапно возникшие подозрения, Сергей вернулся к привычному ироничному тону и снисходительно махнул рукой:

– Ну, меняй, если сможешь, герой. Только учти, что изменить тут можно разве что направление кипятильника в кружке или сорт чая в буфете. Остальное советская реальность сама за тебя решает.

Михаил снова улыбнулся, уже более расслабленно, и, ощутив, что разговор начал заходить в безопасное русло, неожиданно для себя почувствовал прилив уверенности. Он внимательно посмотрел на Сергея и осторожно, словно случайно, произнёс:

– Кстати, Серёг, а как у тебя вообще сейчас в кинотеатре дела? Плёнки, оборудование – это всё же техника, а она у нас, как ты говоришь, вечно ломается и рвётся.

Сергей вздохнул и развёл руками с видом измученного человека, на которого свалили непосильную ношу ответственности:

– Да как всегда. Плёнки старые, техника ещё старше, а начальство вообще считает, что я должен чинить проектор исключительно при помощи социалистической сознательности. Ты бы видел, как я вчера этот аппарат ремонтировал – отвертка и моток изоленты были моими единственными помощниками. И то, изоленту я стащил у сторожа, пока тот на минуту вышел покурить.

Михаил снова улыбнулся, а в голове его уже вовсю формировались мысли, в которых Сергей переставал быть просто смешным и ворчливым соседом, а приобретал новое значение – человека с необходимыми навыками и связями, которые в ближайшем будущем могли стать чрезвычайно полезными. Технические знания, доступ к оборудованию, умение находить нестандартные решения – всё это делало Сергея весьма ценным союзником в тех новых планах, которые только-только начинали формироваться у Михаила в голове.

– Ладно, Серёг, не грусти, – Михаил постарался выглядеть бодрым и непринуждённым, чтобы окончательно развеять подозрения друга, – давай позже сходим в столовую или ещё куда-нибудь, обсудим, как жить дальше с таким чудесным набором проблем.

Сергей поднялся с кровати, небрежно поправил полотенце на плечах и, широко улыбаясь, согласился:

– Обязательно! Только сначала я пойду досушу волосы, а то комендантша увидит меня мокрым и решит, что это очередной саботаж, направленный на подрыв социалистического быта.

Они оба рассмеялись, и Сергей, махнув на прощание рукой, вышел, громко хлопнув дверью. Михаил остался один в комнате, снова погрузившись в тишину и свои мысли.

Теперь, когда комната опустела, он вдруг ясно осознал, насколько важной фигурой может стать Сергей в его новой жизни. С одной стороны, мысль эта казалась смешной и почти абсурдной – Сергей Петров, студент-киномеханик с вечно мокрыми волосами и трагикомическим взглядом на жизнь, мог стать важной фигурой в новых планах бывшего олигарха, перенесённого судьбой в прошлое. Но с другой – именно такие люди, скромные, незаметные и практичные, всегда и были фундаментом любых больших начинаний.