Рыцарь уполномоченный. Книга 1 Опер с большой дороги - Алексей Александрович Стопичев

это время дверь распахнулась, и ко мне в комнату с рычанием ворвался бархыз.

- Стоять! – заорал я, - Ничего не трогать!

Аргум застыл как был – с поднятой ногой и замер, глядя на меня. В этой позе с поднятым ятаганом он смотрелся весьма комично, и я сказал уже более спокойным голосом:

- Ногу опусти. Ятаган спрячь. Никого не убивать!

- Как эти пробраться мимо меня? – взрыкнул бархыз, и я пояснил:

- Они в окно залезли, негодники такие! Зажги-ка лампу!

Пока бархыз искал и зажигал лампу, я подтащил парализованного убийцу к стене, усадил возле неё и тщательно связал руки и ноги. Уже при свете лампы сдёрнул балаклаву. На меня ненавидяще смотрел волосатый рульф. Я тут же прошёл к остальным убийцам и стащил балаклавы с них. Все трое, в том числе и маг, оказались людьми. Я подтащил кресло поближе к пленному, плюхнулся в это кресло и повернулся к бархызу:

- Подними Рыжего, пусть проверит охрану и усилит патрули. Вдруг у гостей есть друзья.

Аргум кивнул и выбежал из комнаты, а я снял заклинание паралича и спросил:

- Как звать величать тебя, гость незваный?

Рульф хранил молчание, которое лично я бы охарактеризовал злобным. Уж очень ниндзя недоделанный на меня посматривал недоброжелательно. Я вздохнул тяжело и спросил:

- Ты понимаешь, что я могу с тобой сделать?

Волосатый молчал. Тогда я с помощью магии жизни перекрыл ему доступ воздуха. Впрочем, на рульфа это произвело мало впечатления. Эта скотина подкатила глаза и просто приготовилась умирать. Я стиснул зубы и снял заклинание. Более тонких заклинаний, вызывающих боль, я пока не выучил. В это время ко мне ворвался Рыжий.

- Командир! Один пост возле ворот на месте! Они ничего не видели. А второй, с той стороны дома… Оба убиты!

Я кивнул и приказал:

- Возьми кочергу и положи в камин. У нас тут пленный говорить не хочет!

Лест Рыжий посмотрел на рульфа, протопал к камину и сунул кочергу в угли.

- Видишь ли, в чём дело, - максимально проникновенно сообщил я разумному: - Времени у нас много. И у тебя тоже. Потому пытать мы тебя будем долго. Тебе вырывали когда-нибудь ногти?

Рульф отвернулся и смотрел угрюмо в стену.

- Если не вырывали, я вынужден тебя огорчить – это очень больно.

Убийца хранил гробовое молчание, но я заметил, как дёрнулось у него левое веко.

- А после вот этот здоровяк по прозвищу Рыжий засунет тебе в задницу раскалённую кочергу! Говорят, это тоже очень больно. И срать ты уже не сможешь. В итоге умрёшь с жутким воспалением прямой кишки. И боль будет мучать тебя всю твою оставшуюся недолгую жизнь.

На висках рульфа появилась испарина.

- Впрочем, кочерга в заднице – это только начало. Поверь, я заставлю тебя говорить. Мои люди принесут кузнечные щипцы, и мы будем крошить и выламывать твои зубы. У тебя болел зуб?

Рульф судорожно глотнул, и я понял, что с зубной болью разумный сталкивался. Я же достал сигарету, закурил и, выпустив дым, произнёс всё тем же спокойным голосом:

- Так вот, когда мы начнём один за другим крошить твои зубы – боль будет в тысячу раз сильнее. Ты будешь орать. Молить нас остановиться, выплёвывая изо рта остатки зубов и кровь.

- Хозяин знать толк в пытка! – уважительно протянул бархыз, вытянув вверх большой палец.

Рульф глянул испуганно на бархыза, вновь дёрнул кадыком и прислонил связанные руки к лицу. Я уже видел, что клиент созрел, и спросил у Рыжего:

- Кочерга нагрелась? Начнём с задницы.

- Подождите! – заорал рульф, - Меня зовут Гнарбек!

Глава 6

Люко поднялся с утра в премерзком расположении духа. Четвёрка, посланная к Мэтру, так и не вернулась в назначенное время. Трактирщик прождал бойцов до четырёх утра и лёг спать с неясным беспокойством на душе. Уже двадцать лет он был в этом бизнесе, и за всё это время сбоев не было. Впрочем, появившийся в столице Мэтр, подгребающий под себя всё новые уличные банды и устанавливающий свой, на первый взгляд безумный порядок, разрушил многие основы. И когда на этого Мэтра поступил заказ, Люко даже вздохнул с облегчением. Он не любил нарушение порядка, пусть даже банды, грызущие друг друга и терроризирующие столицу, с натяжкой можно было назвать этим самым порядком. Впрочем, так было всегда. А рушащиеся устои не приводят ни к чему хорошему.

Именно из-за этой совей уверенности Люко был невероятно педантичен. Все вещи у него лежали на своих местах. Рубашки и брюки двадцать лет висели на одном и том же месте. И если служанка вдруг вешала их куда-то ещё – ещё ждало жёсткое наказание. Другие подручные Люко тоже знали о его странной особенности. Потому садились всегда на отведённые для них места. И никогда не нарушали распорядка. Может, из-за педантичности и скрупулёзности Люко так долго и продержался в этом бизнесе. Тем более, мало кто знал, что за личиной всегда улыбающегося худощавого долговязого трактирщика скрывается один из винтиков страшной организации – гильдии наёмных убийц под названием Орден Стремоталы.

При этом Люко, хоть и являлся одним из самых могущественных людей в Кышмаре, жил по своему давно отведённому порядку скромно. И даже аскетично. И с лишними вопросами к начальству не лез. Выяснить что-то лишнее никогда не пытался. Идеальный исполнитель. Принимал заказы. Узнавал цену. Озвучивал заказчику, и если тот соглашался, брал заказы в работу. Потом подходил к своему постоянному посетителю Рынде и говорил, что нужна четвёрка. Даже где и как создаются четвёрки, Люко не знал, и знать не желал. Они приходили к нему уже сформированными. Старший представлялся. Люко говорил задачу, и четвёрка уходила. Однажды, один из убийц пытался рассказать трактирщику, как попал в бизнес, но Люко так яростно на него зашипел, что парень сразу же замолчал, пожал плечами и пошёл к своим.

Ещё одной функцией Люко было давать поручение собрать все сведения о жертве. На это уходил задаток хозяина. И тут трактирщик тоже не вникал в подробности. Был ловкий малый Орнет, который каждое утро приходил в трактир к Люко. Садился за один и тот же столик, и делал один и тот же