Император Пограничья 25 - Евгений И. Астахов
— Железная корона! — рявкнул я, и собственный голос показался мне хриплым карканьем.
Велеславский занял позицию в ста двадцати метрах от меня, по другую сторону от Хлада, и в глазах его горел чистый голод бойца, дождавшегося достойного противника.
Связку мы отработали на вчерашнем совещании до мелочей, и старик знал свою роль не хуже меня.
Весь металл в радиусе полукилометра ожил. Арматура, трубы, остовы машин, кровельное железо, исковерканные балки из стен казино, фрагменты Горного трона — тысячи тонн всего, что я притащил с собой и разбросал вокруг кратера при ударе, сорвалось с места и взмыло в воздух. Каждый из нас с помощью Магнитной бури создавал поле отталкивания со своей стороны, и металл, зажатый между двумя невидимыми стенками, закрутился вокруг Абсолюта торообразным вихрем диаметром в двести метров, набирая обороты с каждой секундой. Металл раскалялся от трения, воздух потрескивал и загорался, образуя огненный нимб, и вся конструкция пульсировала багрово-оранжевым светом, как венец заходящего солнца.
Воздух внутри кольца раскалился до такой степени, что дышать стало нечем, и Хлад, запертый в центре вращения, выставил ледяную ауру на полную мощность, пытаясь застудить металл, раскрошив его. Температура вокруг Абсолюта рухнула, и иней пополз по ближайшим обломкам, но раскалённый вихрь пожирал холод быстрее, чем Хлад его производил.
А через миг мы с Велеславским резко сузили поля.
Кольцо схлопнулось внутрь, как гигантская гильотина, миллионы тонн раскалённого металлолома стиснули Абсолюта, и я через Кипящее прикосновение разогрел весь вихрь до жидкого состояния. Хлад оказался в коконе из расплавленной стали, пульсирующем добела, слепящем, от которого воздух вокруг вспыхнул и взорвался ударной волной на сотни метров. Железная корона замкнулась.
— Носи на здоровье, гнида, — процедил я сквозь зубы.
Одновременно все оставшиеся маги бросили силы на удержание. Хольгерссон и Бхатт, оба потрёпанные, оба на ногах, вырастили из земли лианы, оплетающие уцелевшие ноги Хлада — тоньше и слабее тех, что шли в третьей фазе, без магмы, без костяного каркаса, с единственной задачей: зафиксировать. Аль-Хаттаб выдвинул каменные тиски вокруг повреждённых ног, загнал гранитные «гвозди» в суставы, и его физиономия при этом оставалась неподвижной, как у человека, забивающего колышки для палатки в штормовую ночь — деловито, с точностью ремесленника. Строганов сковал морозом основания ног вместе с каменными тисками, и его криомантия работала заодно с аурой Хлада, а не вопреки ей: криомант замораживал среду вокруг конечностей, создавая ледяной монолит, в котором ноги оказались замурованы, и лёд нарастал быстрее обычного, потому что холод уже был повсюду, Герасим лишь придавал ему форму.
Шуйский и Эстлунд создали нисходящее давление воздуха — невидимый пресс, навалившийся на Хлада сверху. Одноглазый норвежец стоял с вытянутыми руками, полы куртки вздувались парусами, и на обветренной физиономии Торвальда застыло выражение свирепого веселья, с которым его и мои предки шли на абордаж. Прижать Абсолюта к земле двумя аэромантами невозможно, зато каждый его рывок делался тяжелее.
Бёрк, стоявший на коленях с залитым кровью лицом, всё ещё тянул — стягивал влагу из воздуха и формировал вокруг торсов водяные оковы, которые тут же схватывались от ауры. Контролировать лёд ему было и не нужно: лёд сам по себе давал дополнительный слой фиксации.
Пожарский вогнал в землю костяные якоря, длинные, толстые, как столбы, и острия их впились в повреждённую мускулатуру ног и нижнюю часть общего ствола. Стефан заорал, и крик его перекрыл вой ветра:
— Бей, конунг! Сейчас или никогда!
Токугава пропустила ток через всю конструкцию — лианы, камень, лёд, металл, кость — и электрическое поле подавило координацию торсов, проверенный эффект первой фазы. Хлад запнулся, дёрнулся и замер, поражённый одновременно со всех сторон.
Свою половину Короны старик вёл безупречно, и я, как металломант, понимал, чего это стоит: ни одна глыба не дёрнулась не туда, ни один кусок железа не потерял орбиту, и декады боевой практики читались в каждом движении расплавленного металла.
Через Воинскую связь я чувствовал его нить: она горела, как факел, ровно и ослепительно, и в этом свете читалось нечто похожее на счастье. Старик дожидался этого боя полвека. Полвека по горячим точкам, и ни разу ему не подкидывали противника, достойного всего, что он умел.
Я понимал это чувство. И потому углядел момент, когда Анатолий начал отступать от плана.
Вместо того чтобы просто удерживать свою половину кокона, он принялся лепить из расплавленного металла клинья, свёрла и копья, вгоняя их в бреши на теле Хлада. Каждый удар точнее предыдущего, и старик подбирался всё ближе, чтобы повысить контроль: тридцать метров от Абсолюта, потом двадцать пять, потом двадцать. Он, как и все мы, давно вошёл в зону вражеской ауры, и потому иней покрывал его одежду, брови, ресницы, лежал белой коркой на руках, но металломанту было плевать. Атаки его становились всё более дерзкими — он нащупывал щели между мышечными пластами, бил точнее, пытался пробраться вглубь полости, к сердцу. Хотел доказать, себе и всем, что сам способен добить Хлада.
— Отойди! — заорал я. — Велеславский, назад!
Старик не слышал или не желал слышать. Он нащупал брешь, пробитую де Монтескьё ещё во второй фазе, и усилил натиск, вогнав раскалённое копьё из титана прямо в разрыв между торсами, целясь в общую полость. Хлад содрогнулся. Копьё ушло на два метра, пронзая мышечные волокна, и задело одну из красных нитей, соединявших сердце со стенками. Нить лопнула, сердце сбилось с ритма, и этот сбой прокатился по мускулатуре Абсолюта судорогой.
Ответный удар прилетел из глубины торса — одно из лиц, спрятанных за рёбрами, повернулось, раскрыло рот и выплюнуло направленный импульс некроэнергии в упор. Чистая концентрированная смерть, тот же удар, что свалил Бёрка в предыдущем бою.
Велеславский попытался уклониться, но не успел.
Через Воинскую связь я уловил: нить старика вспыхнула ослепительно-белым и погасла. Иссушённое тело пролетело тридцать метров, рухнуло среди обломков и уже не поднялось. Металл, подчинявшийся ему, замер в воздухе на мгновение, утратил управление и посыпался — часть застыла бесформенными глыбами, часть растеклась лужами жидкого железа. Половина Железной короны рассыпалась. Кокон разгерметизирован. Хлад рванулся наружу через брешь.
Я подхватил
