Восхождение Морна. Том 8 - Сергей Леонидович Орлов
Феликс быстро задрал свободной рукой рукав до самого плеча. Верхняя часть печати шла по руке именно так, как и должна была идти у пробудившегося Морна. По длине, по форме, по плотности рисунка. Ветви, чёткий узор, всё на своих местах. И всё насквозь мёртвое. Не печать пробудившегося огня, а просто какая-то фальшивка.
Улыбка с лица Феликса сходила медленно. Сперва погасла в уголках губ, а через пару секунд ушла из глаз, и больше от неё на лице ничего не осталось.
— Артём…
Голос у него стал другим. Тихим, ровным, без той светской подачи, с которой он только что меня разделывал на аккуратные кусочки.
— Что с моей печатью?
Себастьян на одеяле напрягся, и через нашу связь ко мне прошла короткая тёплая волна тревоги — кот уже понимал, к чему всё идёт. Я ему ничего не ответил, только мысленно качнул головой. Не сейчас. Всё потом.
Сейчас главное было не вдаваться в подробности. Феликс и без того еле сидел на кровати, а если я начну ему рассказывать, как именно вытаскивал его огонь и чем это закончилось, брат сорвётся окончательно. Поэтому надо было обойтись общими словами и без технических деталей.
— У тебя пробудился дар, — сказал я ровно. — Раньше срока. Ядро было не готово к магической энергии такого уровня, и тебя начало выжигать изнутри. Будь мы сейчас в столице, рядом с Целителями высокого ранга, они бы наверняка укротили разбушевавшееся пламя Морнов и всё обошлось бы без последствий. Но рядом никого такого не оказалось. Хорошо хоть я успел вовремя. Ещё минута, может, десять, и для тебя бы всё закончилось.
Повисла тишина.
— Что… что ты сделал, Артём? — мёртвым голосом произнёс Феликс.
Себастьян на одеяле повернул ко мне морду, и через связь до меня дошла короткая мысль: «господин Морн, может, чуть приукрасим?»
Я едва заметно качнул головой. Нет. Сейчас поможет только правда.
— Мне пришлось запечатать твой родовой огонь, Феликс.
Феликс смотрел на меня, не моргая.
— Запечатать мой огонь…?
— Это временно, — продолжил я тем же ровным голосом. — Через год-полтора, когда ты как следует прокачаешь каналы и ядро, а я разберусь со своими новыми способностями, я с большой долей вероятности смогу снять этот блок сам. Если же не получится, поедем по специалистам, поищем тех, кто умеет снимать такие штуки. Так что блок не насовсем, а только до тех пор, пока ты не будешь готов выдержать собственный огонь без последствий.
— До тех пор, пока я не буду готов…
Что-то парня заклинило.
— Да.
Я медленно протянул руку и взял со стола кувшин, чтобы налить ему ещё воды, потому что разговору нужна была пауза. И вот в этот самый момент моя левая ладонь со свежей пробудившейся печатью попала Феликсу прямо в поле зрения.
Печать у меня была живая. Раскрывшаяся только утром, она ещё пульсировала собственным теплом, и под кожей тускло, едва заметно, светилось оранжевым. Тот самый огонь Морнов, который у Феликса на предплечье прямо сейчас лежал тёмной мёртвой тенью.
Я понял свою ошибку секундой позже, когда уже поставил кувшин обратно и встретился взглядом с братом.
Глаза у Феликса смотрели на мою ладонь. И время в этот момент застыло.
— У тебя на руке огонь Морнов… Я его узнаю, Артём. Это та же печать, что у отца. И у деда на портрете в галерее.
Я молчал.
Феликс молчал. И я по его лицу видел, как у него в голове за эти несколько секунд потихоньку складывается картинка. Мои «новые возможности», его запечатанная печать, живой огонь у меня под кожей…
«Господин Морн!»
Голос Себастьяна в голове стал резким, без обычной растяжки. Кот выгнул спину прямо на одеяле и попятился назад.
«Господин Морн, ему нельзя злиться! У него огонь только что был запечатан, ядро ещё не остыло! Сейчас любая сильная эмоция…»
Он не успел договорить.
У Феликса под мокрой рубахой по груди прошла короткая вспышка, будто кто-то изнутри провёл по нему раскалённой проволокой. Сквозь ткань на секунду проступила яркая красная линия, мелькнула и тут же погасла. За ней появилась вторая, ниже. Потом третья — по плечу.
А потом у Феликса в глазах зажглись огоньки.
Такого я не видел никогда в жизни. Зрачок оставался зрачком, белок оставался белком, но на радужке вдруг заплясало настоящее живое пламя. Оранжево-красное, с тёмными жилами внутри. Огонь Морнов, который у него на предплечье лежал мёртвой картинкой, рвался наружу единственным оставшимся ему путём — через глаза.
И в этот момент Феликс начал медленно подниматься на кровати.
Во весь рост, прямо на матрасе, словно вставал на пьедестал. Спина прямая, подбородок поднят, плечи развёрнуты. И в этой осанке сразу читалось всё то фамильное достоинство Морнов, которому его методично вколачивали с раннего детства.
В каждой ладони у Феликса собралось по сгустку огня. Обычное оранжевое пламя без родовых жил, чистая базовая магия, которой он владел с детства. Сгустки получились небольшие, но плотные, и в каждом из них чувствовалась рука огневика, отдавшего этой стихии не один год тренировок.
«Господин Морн, заглушка не выдерживает! Если он сейчас начнёт использовать магию, его разорвёт изнутри!»
Я тоже это чувствовал, только вот сделать, пока что, ничего не мог.
Тем временем Феликс смотрел на меня сверху вниз, и глаза у него горели в самом прямом смысле этого слова.
— Ты никогда не будешь достоин, Артём… — хрипло произнёс он. — И я не позволю такому, как ты, носить на руке родовой огонь Морнов. Ты понимаешь меня? Не позволю!
Сгустки в его ладонях налились ярче.
— Я тебя убью…
И в этот момент Себастьян спрыгнул с одеяла на пол, метнулся между кроватью и мной и встал, выгнув спину в плотную дугу. Шерсть у него поднялась дыбом по всей длине, хвост распушился вдвое. Из приоткрытой пасти у него повалил низкий шипящий звук, а вместе с ним наружу пошёл тонкий язык огня — короткий, оранжевый, такой же живой, как у Феликса в глазах.
«Не подходите, господин Морн! Я его остановлю!»
Я аккуратно обошёл кота сбоку и встал так, чтобы оказаться перед ним.
— Себастьян… не вмешивайся.
«Господин Морн…»
— Пожалуйста.
Себастьян ещё секунду смотрел на меня снизу вверх, словно прикидывая, насколько я в своём уме. Потом коротко ударил хвостом
